Любая нация начинает рыть окопы, когда геополитическая ситуация угрожает ее культурной целостности. То же самое сделал со своей книжной коллекцией и придворной культурой письма король Альфред Великий, стремясь, с одной стороны, противостоять влиянию викингов, а с другой – выстоять в борьбе англосаксонских королевств. Что касается Франции, поражение во Франко-прусской войне 1870–1871 годов и потеря Эльзаса и Лотарингии нанесли тяжелый удар по самолюбию французов. В политике появился «реваншизм», идеологом которого стал генерал Буланже, некомпетентный, но харизматичный демагог, который жаждал взять реванш и вновь вступить в схватку с Германией. Эйфелева башня стала олицетворением технологической удали в архитектуре. В искусстве изобиловали полотна, посвященные темам патриотизма и скорби. В литературе Эмиль Золя выстроил целый роман вокруг вопроса о том, как так случилось, что Франция сбилась с пути. В издательском деле и в сфере коллекционирования книг уязвленное чувство национальной гордости переплелось еще с тремя мотивами: страхом перед образованными женщинами, эстетикой конца века
В Париже небольшая группа библиофилов создала парниковую атмосферу рафинированного коллекционирования. Однако это движение не было лишено некоторого хулиганства, отражавшего стремление возродить Францию, уничтожив консервативное библиофильство в лице скучно одетых стариков. Подобно социализму Уильяма Морриса, преисполненного любви к Средневековью (что не могло не повлиять на современные тенденции), новое библиофильство представляло собой мощную смесь модернизма и противостояния старому.
Катализатором этого движения в Париже стал Октав Юзанн – лейтенант в отставке, задавшийся целью вернуть Франции былое величие при помощи книг. Этого холостяка с моноклем часто можно было увидеть в крошечном кафе Napolitain, где он излагал свои взгляды бок о бок с американским художником Джеймсом Уистлером, остальное же время он проводил в своей чудесной мансардной квартире с видом на книжные прилавки набережной Вольтера. Гости попадали к нему в дом через кованую железную калитку, «напоминающую врата рая, написанные каким-то византийским художником». Похожие на ларец комнаты наверху были отличительной чертой этого движения: оказавшись там, собравшиеся будто поднимали символический откидной мост, отгородившись от буржуазных условностей и стадного потребительства.
Юзанн предположил, что, если удастся заинтересовать красивыми книгами более широкую аудиторию, эта тенденция распространится и на менее обеспеченные слои населения: «Согласно разумным принципам гуманизма, которыми руководствуются пекари, цена бриоши снизит цены на обычный хлеб». Однако склонность Юзанна к элитизму шла вразрез с этими красивыми словами. В 1889 году он опубликовал напечатанную «на вогезской бумаге» биографическую энциклопедию тиражом 500 экземпляров, где рассказывалось о его современниках, объединенных любовью к вину Мариани – алкогольному напитку с кокаином. Но,
С некоторой долей либерализма, которым отличается идеализм английского декоративно-прикладного искусства, Юзанн предсказал, что новые мастера-переплетчики станут «кузнецами надежд» – надежд новой нации. Одним из первых символических актов парижской группы стал поступок библиофила Анри Вевера, который поехал к себе домой, в находившийся под властью немцев Эльзас, выкопал останки своих родственников, сложил их в ящики и отвез с собой на поезде в Париж, чтобы перезахоронить их в свободной Франции.
Первым делом требовалось потеснить старую гвардию в лице Общества французских библиофилов. В пылком воображении Юзанна эта старая гвардия представала в образе «очень пожилого месье – костлявого и сухого, как мумия, безвкусно одетого, брюзжащего, который сидит в своей набитой книгами стариковской конуре, словно волк в логове». Еще один иконоборец Фелисьен Ропс призывал «книжных археологов» остерегаться привычного мещанского уюта: «Не повезло им!.. Ведь скоро мы от всего этого и мокрого места не оставим». На своих мазохистских полотнах Ропс изображал консервативных зануд-французов, которых вели на поводке домины в сапогах. Элита подвела Францию, поставила под угрозу ее бесконечно женственный дух и должна понести наказание, пройти очищение и возродиться.
