Она хотела попросить его, чтобы тот отвернулся к стенке и не поглядывал на нее косо, словно жажда сожрать все содержимое ее коробки, но отчего-то именно в тюрьме Беллу взял за горло мнимый страх перед угрюмостью супруга, которую она никогда в нем не замечала. Он был педантичен, он был пунктуален и равнодушен, стерег порядок пуще собственной жизни и был всегда против нее, но в тюрьме его словно подменили на грязного бродягу, который лелеял лишь только именную табличку с уважаемого им Министерства Магии… от почтенного старика Лестрейнджа остался лишь поржавевший бейдж.
С ее языка сорвалось какое-то невразумительное кряканье, обращенное к Родольфусу. Тот обернулся к ней, смотря на нее с равнодушием, которое пеленой закрывало слабенькое удивление в его воспаленных, сонных глазах.
-Отвернись, пожалуйста, к стенке… ненадолго.
Беллатриса не узнала свой собственный голос. Он огрубел так, будто все эти годы она провела в ежечасном курении. В таком голосе не могло звучать никакой надежды…
Лестрейндж бросил неясный взгляд на ее ладони с сжатой одеждой, накрывшись одеялом и из-за своей катастрофической худобы словно тень слился со стеной.
Беллатриса расстегнула собственное платье и мантию и осторожно сняла их с себя, все смотря на супруга, чтобы тот резко не обернулся. Грязные тряпки, которые на ее худых, острых коленях лежали с новыми нарядами она не снимала с тех самых пор как прибыла в тюрьму. Она как будто срезала с себя скальп, прогнившая ткань в особо потливых местах даже прилипла к ее телу. Кости выпирали везде, где только можно, живот провалился, оставив уродливую лунку из выглядывающих тазобедренных костей, которые до тюрьмы она даже никогда не видела в своем теле. Из плеч торчали словно погоны круглые кости, ключицы, кажется, вот-вот были готовы порвать кожу на ее груди. Ее пальцы, словно спички на концах уродовались коричневыми синяками под ногтями. Но хуже всего был странный гной, который пах мертвечиной. Пах, как те люди, которых она убивала и с которыми проводила в одном помещении некоторое время по тем или иным причинами. Ей было настолько противно от самой себя, что она заткнула рот. Как ей хотелось снять эту вонючую оболочку как старую одежду! Как жаль, что Нарцисса не могла прислать ей новую кожу… новую себя. Которая сможет сбежать отсюда.
Она не могла поверить что это она, ее собственное тело было для нее чужим и она поскорее накрыла его новой, свежей одеждой, которая при всей своей красоте висела на ней мешком. Как бы не ужасалась ее сестра, слушая рассказы о тюремной жизни она не могла предположить насколько тут все действительно так.
Желтая кожа скрылась под теплым слоем ткани, но от этого ей не стало легче. Новое платье свисало с нее, а мантия падала с плеч. Ей пришлось рвать свою старую одежду на лоскутки, чтобы подпоясать новую. И от этого худой скелет в новой одежде выглядел еще абсурднее.
С нового лилового платья свисали клочья грязной ткани, а из новых чистых ботинок торчали куски рваной ткани, которые лежали там для того, чтобы ботинки не падали с ее костлявых ног. Самое лучшее, что можно было сказать про нее так это то, что она мастерски изображала огородное чучело к Хэллоуину. Слишком даже натурально.
Завязав свои волосы, которые за много лет отросли уже в два раза больше прежней, до тюремной длинны она вздохнула. Лохматые, а когда-то красивые вьющиеся локоны падали до бедер. Это был сплошной колтун запутанных волос, который она уже не могла причесать и отпилить куском камня. Она лишь изредка раздирала клубок на три части и скручивала в косу, из которой потом клочьями лезли пряди ее шевелюры. Иногда она даже ловила себя на мысли, что не отказалась бы вновь лишится этой шевелюры ради собственного комфорта.
Она встала со своей койки и, шатаясь подошла к решетке… к выходу из их клетки. Прислонилась носом к железным прутьям, провела по ним пальцами и те угрожающе заскрипели. Они воняли ржавчиной, на них прилипли зеленые наросты плесени.
Шорох позади нее оповестил Беллу о том, что Родольфус вернулся к прежней позиции, поняв, что ему уже не нужно прятать глаза от переодевавшейся жены. Краем уха Беллатриса услышала то, он чихает и сморкается в свой наверняка такой же грязный, как и он сам платок. И еще ощутила, как он сначала посмотрел на нее, а потом уставился уже в свою ненаглядную стену.
Но погрузившись в свои мысли Беллатриса наблюдала за Дементором, который летал за поворотом. Его тень скользила по стене, во вспышках молний, Белла не могла не думать, что скребется в ее душе страх прошлого, настоящего и будущего.
Обернувшись она понадеялась увидеть то, как Лестрейндж сосредоточенно ковыряет стену, но пред ней предстала совсем иная картина.
Он вновь развернулся, видимо от того, что наскучила ему одна и та же стена. Потому-то он, видимо чтобы не досаждать Беллу пока ее нет посмотрел на ее кусок кладки., и отчего-то вдруг на его лице мелькнула и тут же спряталась жесткая усмешка, которую больше ей не пришлось увидеть. Лишь однажды…
Комментарий к Глава 20
