Уже в самых древних памятниках письменности мы наблюдаем ту выдающуюся роль, которую играют топонимы в мифологическом и историческом (квазиисторическом) повествовании. Мифологический рассказ «Кодзики» и «Нихон сёки» лишен абсолютных хронологических привязок, однако уделяет значительное внимание привязкам географическим. Практически каждый эпизод повествования имеет вполне определенные географические координаты (другое дело, что их локализация в настоящий момент не всегда возможна). Так, первый акт творения демиургов Идзанаги и Идзанами состоит в порождении восьми островов Японии, причем каждому острову не только присваивается соответствующее «обычное» мифологическо-географическое имя, но и приводится «другое имя» острова, представляющее собой теоним, т. е. имя божества, пребывающего на острове или же повелевающего им. Получается, таким образом, что и каждый природный объект на этих островах обладает первозданной сакральностью. Первое место в иерархии этой «сакральной топографии» принадлежит, безусловно, горам (их символический заместитель — камни). На протяжении всей истории японской культуры именно горы фигурируют и в качестве наиболее значимого объекта почитания, и в качестве места, обладающего наибольшим потенциалом «чудесного».
Историческое повествование «Кодзики» и «Нихон сёки» огромное внимание уделяют также этимологизации топонимов, в которых отражаются (или якобы отражаются) деяния тех или иных героев рассказа. Частое замечание составителей о том, что в настоящее время то или иное название искажено, т. е. не передает сути происшедшего в давние времена, свидетельствует о том значении, которое они придавали правильности соотнесения топонима и событий сакральной истории.
Помимо мифологическо-летописных сводов, одним из первых памятников письменности, инициированных государством, были также «Фудоки». Содержание указа 713 г. о составлении «Фудоки» может быть суммировано следующим образом. Во-первых, следовало дать благоприятные названия («хорошие иероглифы») деревням и уездам. Имелось в виду установление единообразия в написании топонимов (если раньше топонимам в их японском произношении приписывался графический эквивалент, который мог включать в себя от одного до четырех иероглифов, то теперь предлагалось употребление в названии только двух иероглифов; такая же унификация в отношении названий провинций к этому времени была уже проведена). Во-вторых, предлагалось предоставить сведения об имеющихся в уездах полезных ископаемых, флоре и фауне, о качествах почв и происхождении топонимов, сообщить о древних преданиях и необычайных происшествиях давних времен. Таким образом, ставилась задача по инвентаризации пространства, находящегося под властью государей Японии.
Имеющиеся в нашем распоряжении тексты «Фудоки» позволяют говорить о том, что каждый из текстов, предоставленных управителями провинций, обладает определенными особенностями. В целом, однако, можно утверждать, что их составители уделили наибольшее внимание именно этимологизации топонимов, опиравшейся на мифо-исторический прецедент, а также изложению мифов и преданий, что отражает общую ориентацию местных властей (культуры) на «непрагматический» аспект указа. Так, подавляющее большинство топонимов «Фудоки» объясняется там исходя из мифологических реалий — в этих топонимах в VIII в. еще видели след слов или действий определенного божества или же «исторического» деятеля. Сам ландшафт (и его символическая репрезентация — топоним) представлял, таким образом, некоторую «окаменевшую историю» времен Начала.
В историческое время право на присвоение имен частям пространства переходит к земному заместителю божеств — «императору» (в особенности это касается объектов антропогенного происхождения — регионы, провинции, уезды) или же наиболее прославленным членам правящего рода. Так, в «Хитати-фудоки» рассказывается, что знаменитый в древности принц крови Ямато-такэру «путешествуя вдоль берега моря, достиг проезжей части берега. В это время вблизи морского берега [
