Первый переходный период, который последовал за падением Древнего царства, обычно описывается как время анархии, но более тщательные исследования показали, что это было время необычайной активности. На самом деле образование Среднего царства стало доказательством способности Египта преодолеть кризис и собрать страну заново, и, хотя многие памятники этой эпохи были разрушены или вошли в состав более поздних построек, величайшим достижением эпохи Среднего царства было создание более гуманистической культуры. Во время Второго переходного периода Египет вновь продемонстрировал свою способность к возрождению, на этот раз преодолев раздробленность путем решительного отказа от нежелательного чужеземного влияния — явления, неоднократно повторявшегося в истории страны.
Падение Древнего царства ознаменовало начало полного тревог столетия, известного под названием Первый переходный период. В стране, где некогда существовал твердый порядок, центром и опорой которого являлся царь, теперь подвергались разграблению даже пирамиды, а слабые разливы Нила высушили болота Дельты и стали причиной голода в Верхнем Египте. Старые ценности были низвергнуты, и уверенность египтян в незыблемости мироздания исчезла. Их представления, связанные как с этой, так и с загробной жизнью, окрасились в цвета пессимизма и сомнения.
Однако период кризиса был также и временем находок и изобретений. При отсутствии божественного царя в душах простых людей окрепла уверенность в себе. В одном из древних текстов есть слова: «Он говори; своими собственными устами и действовал своей собственной рукой». Энергичная народная культура сложилась в провинциальных городах, где появилось что-то напоминающее рынок товаров массового производства, так что такие технологии, как гончарный круг, изобретенный еще при Пятой династии, теперь получили широкое распространение. Сходным образом, этические представления и религиозные верования стали отражать требования и чаяния более широких слоев населения. Номархи — правители отдельных областей (номов) — объединялись с жречеством, чтобы упрочить свой авторитет, но в то же время они демонстрировали простому народу практические выгоды от своего правления, делая акцент на справедливом правосудии и предоставляя каждому человеку право быть услышанным. Хотя центральная власть потерпела крах и до периода Среднего царства не было построено ни одного монументального сооружения, жизнь в египетских провинциях стала богаче в культурном отношении и во многих случаях даже благополучнее с материальной точки зрения.
В Первый переходный период египетские земли группировались вокруг двух новых династических центров — Гераклеополя к югу от Файюма и Фив па восточном берегу Нила в Верхнем Египте. Примерно с 2160 г. до н. э. гераклеопольские правители из Девятой и Десятой династий установили власть над Дельтой и нижней частью Нильской долины вплоть до Абидоса, вверх по реке. Они считали себя преемниками царей эпохи Древнего Царства (чьи архивы и мемфисский чиновничий аппарат они унаследовали) и, пользуясь центральным географическим положением города, правили наиболее развитой, населенной и богатой частью страны. Но слабость гераклеопольского государстве! заключалась в том, что оно было по сути объединением кланов, сплоченность которого зависела от дружественных, родственных и брачных связей с местной аристократией. В свою очередь, около 2125 г. до н. э. номархи незначительного в то время провинциального города Фивы образовали Одиннадцатую династию, которая после установления централизованной власти над Верхним Египтом начала борьбу с Гераклеополем, результатом которой стало объединение всей страны и образование Среднего царства.
Вся известная нам литература Первого переходного периода была создана в Гераклеопольском царстве, в котором сохранялись образованная элита и архивы Мемфиса. Естественно, в памятниках появляются сравнения с эпохой Древнего царства, но от них часто веет безысходностью. В одном тексте, «Песни арфиста», рассказывается о том, как древние гробницы были оставлены жрецами: «Стены их разрушены, и мест этих нет как не бывало». Многие авторы говорят о потере веры, самоубийство становится темой для литературных произведений. Другие воспевают гедонистическое отношение к жизни:
