В метафизике Ницше прежний человек потому и называется прежним, что, несмотря на то что его сущность и определена волей к власти как основосозидающей чертой всего живого, он сам не понял и не принял для себя волю к власти в качестве такой основополагающей черты. Поэтому формирующийся сверхчеловек, вырастающий из прежнего человека, выбирает волю к власти как акт собственного «воления». Вне этого собственного, личностного «воления» власти сущностного фактически не существует, как нет и человека. Все сущностное выступает в качестве сущностного только потому, что в акте «воления» человека к власти оно обретает смысл. Для Ницше прежний мир уже не несет в себе жизни. Сверхчеловек со своей волей к власти выступает в роли силы, способной найти в потерянном мире свой мир. Первую часть книги «Так говорил Заратустра» Ницше заканчивает словами: «Мертвы все Боги, теперь мы хотим, чтобы жил сверхчеловек – такова должна быть в великий полдень наша последняя воля!» Огрубляя эту мысль, можно было бы подумать, что она означает следующее: господство над сущностным переходит теперь от Бога к человеку, а огрубляя еще больше, можно прийти к выводу, что Ницше на место Бога ставит человека. Тот, кто мыслит подобным образом, придерживается не очень высокого мнения о Боге и о воплощаемых им сущностных силах. Человек никогда не достигает бытийной сферы Бога. Сверхчеловек никогда не займет место Бога. «Объект устремлений, желаний сверхчеловека, его цель – иная сфера, где господствует иное обоснование сущностного, иное бытие, характеризующееся прежде всего субъективностью».
Ни одна идея Ницше не подвергалась столь яростным нападкам и столь грубым искажениям, как идея сверхчеловека. Приходилось и даже сейчас приходится слышать, что сущность учения Ницше о сверхчеловеке заключается в проповеди безграничной и безудержной, не стесняемой моральными соображениями разнузданности страстей. Подобное толкование игнорирует тот факт, что герои Ницше это не наглые хозяева жизни, а, наоборот, люди, которые по самой своей природе не умеют, не могут и не хотят приспособиться к современности. «Поистине, – восклицает Заратустра, – я люблю вас за то, что вы не умеете жить теперь, вы высшие люди! Так именно живете вы – лучше всего!» Одной из гениальных заслуг Ницше является раскрытие старой, как мир, антитезы между любовью к ближнему и любовью к дальнему. Ницше – не только проповедник, но и творец грандиозной философско-поэтической системы, основанной на этом нравственном чувстве. Любовь к дальнему, которую проповедует его Заратустра, не отвергает традиционную христианскую общечеловеческую любовь к ближнему, а предлагает любовь к тому же ближнему, но удаленному от нас, людей, на некую идеальную высоту. Формальная антитеза между принципом «любви к ближнему» и «любви к дальнему» нисколько не препятствует примирительному их сочетанию, выражающемуся в том, что «любовь к ближнему» становится содержанием морального идеала, тогда как формой ее существования является «любовь к дальнему».
