Когда все готово, великий султан приказывает объявить «калвет», состояние полного покоя и уединенности, и тогда он находится либо в своих покоях, либо в гареме. Все ворота сераля, ведущие в сад, запираются. Садовники стоят на страже снаружи, а черные евнухи внутри. Всем распоряжается начальник черных евнухов. Со всех сторон туда устремляются женщины, подобно рою пчел, кружащихся над цветами и садящихся на те из них, в которых они находят мед. Начальник черных евнухов несколько раз уверял меня, что веселая и непринужденная атмосфера этих праздников способствует тому, что эти женщины стараются проявить себя с наилучшей стороны, демонстрируя все таланты и способности к развлечению султана. Те забавы, которые поэты изобрели для Купидона и нимф, могут дать лишь весьма слабое представление. Каждая старается отличиться. Все вместе они сливаются в море очарования. И все они поставили перед собой одну и ту же цель. Я еще нигде и никогда не видел, чтобы молодые женщины пускались на такие ухищрения, чтобы соблазнить мужчину, любовь к которому основывается на тщеславии и естественных наклонностях. Грациозность танца, мелодичность голоса, гармония музыки, элегантность нарядов, остроумие и находчивость в беседах и самая сладострастная любовь, которую только могло изобрести самое изощренное кокетство, – все это соединяется воедино в этом чудесном месте, на глазах у султана.
Наконец хозяйка гарема подводит к нему девушку, которая вызвала его наибольшие симпатии. Она не жалела сил, чтобы добиться успеха, и спешит проявить все свои таланты угождать. Носовой платок, который владыка бросает в ее сторону, означает его желание уединиться с ней.
Занавес, который отделяет диван, на котором он сидит, падает, но начальник черных евнухов стоит рядом наготове, чтобы поднять его по первому знаку, и другие женщины, которые рассеялись то здесь, то там, все чем-то заняты: одни – танцем, другие – пением, третьи – игрой на своих инструментах, а четвертые – поеданием сладостей и запиванием их прохладительными напитками, – все тут же являются к киоску, чтобы засвидетельствовать свое почтение султану и поздравить новую фаворитку.
Праздник продолжается еще некоторое время и заканчивается раздачей подарков. Сообразуясь с пожеланиями своего повелителя, начальник черных евнухов наделяет женщин драгоценностями, отрезами дорогих тканей и различными безделушками. Подарки соответствуют размеру удовольствия, полученного султаном. Однако султан всегда заботился о том, чтобы девушки возвращались в гарем с благодарными и довольными лицами.
Остаток вечера султан проводит, принимая поздравления высших придворных сановников и других вельмож империи. Все они выстраиваются в зале в шеренгу в соответствии со своим рангом, а сераль в это время ярко освещен как снаружи, так и изнутри».
Такие очаровательные сцены, включая вышеупомянутую церемонию выбрасывания носового платка в сторону избранной девушки, очевидно, призваны подчеркнуть наиболее приятные черты типичного турецкого характера, такие как общительность и щедрость, тактичность и обходительность, а также отличаются врожденной любовью ко всему колоритному, которая так часто встречается читателю в сказках из «Тысячи и одной ночи».
За сто лет до этого периода, в царствование ужасного Ибрагима I, проводились несколько иные массовые зрелищные мероприятия, устраивавшиеся перед султаном. К их числу относились и отвратительные оргии, во время которых теоретически всемогущий монарх иногда бегал совершенно голый или же одетый в меха среди скопища таких же обнаженных одалисок, воображая себя жеребцом. Женщины, подобно кобылам, становились на четвереньки, брыкались и ржали. Чтобы глубже разобраться в том, что за этим стояло, необходимо вспомнить, какими были быт и жизненный опыт турецких принцев в то время.
Почти сразу же после своего рождения их помещали, подобно диким зверям, в специальное здание, которое словно нарочно назвали клеткой. Как только они достигали половой зрелости, им предоставляли возможность обзавестись своими собственными гаремами. Женщинам обычно удаляли яичники во избежание зачатия, или же снабжали их маточными кольцами. Эти меры, однако, не всегда давали желаемый результат, поэтому если у какой-нибудь наложницы принца рождался ребенок, его тут же лишали жизни.
Время от времени в клетку являлись вестники смерти от султана, его жены или матери в виде немых с удавками в руках, которые должны были удавить того или иного принца, чье дальнейшее существование могло представлять угрозу для тех, кто находился у власти. При таких обстоятельствах почти любой принц, которому удавалось выжить и вступить на трон, оказывался личностью с ущербной психикой.
