Вернувшись во дворец, евнух собрал всех своих подчиненных. Он раздал им немного денег, подробно обрисовал задание и пообещал приличное вознаграждение в случае, если все пройдет хорошо. Затем большая часть собравшихся проследовала в большой зал на женской половине дворца. Несмотря на то что одалиски младших возрастов отправились, разумеется, вместе с султаном, те, что в летах, остались в гареме. Так как грозный повелитель находился в тот момент далеко, эти перезрелые матроны решили утешить себя старой доброй турецкой забавой.
Игра, в которую они играли, имела весьма простые правила. Все ее участницы надевали на головы высокие разноцветные головные уборы из картона, похожие на цилиндры и увешанные золотыми и серебряными колокольчиками. Затем они становились в круг и гонялись друг за дружкой. Суть игры состояла в том, что каждый игрок изо всех сил старался сбить цилиндр с головы того, кто бежал впереди, и затем поймать сбитый головной убор. Само собой разумеется, стоило этой игре начаться, как через несколько секунд она превращалась в шумную, веселую свалку. Придерживая одной рукой просторные халаты на полных бедрах так, что даже четко просматривались очертания мощных, мясистых ягодиц, упитанные бывшие наложницы с визгом и хохотом ринулись вперед. Они расталкивали друг друга, спотыкались и со всего размаха шлепались на пол, ставили друг другу подножки. Некоторые были так чудовищно толсты, особенно ниже пояса, что после падения им приходилось прилагать невероятные усилия, чтобы встать, а при этом им еще и приходилось принимать еще более неприличные позы, обнажая самые интимные части тела.
Это зрелище, должно быть, доставило немалое удовольствие евнухам, так как зал неоднократно оглашался взрывами их смеха. Затем их начальник жестом подозвал к себе «мать» немолодых одалисок, то есть старшую по возрасту из присутствовавших там женщин, которой исполнилось не более сорока пяти – пятидесяти лет от силы.
Он многозначно позвенел зажатыми в кулаке пиастрами герцога. «Мы, евнухи, собираемся немного повеселиться, – сказал он, весело подмигнув женщине. – И нам пришло в голову, что было бы очень забавно, если бы мои ребята переоделись в наложниц. Мы все будем молить Аллаха, чтобы он пустил вас, уважаемые, в рай, если вы будете столь добры, что одолжите нам ваши лучшие одежды. За вознаграждение в разумных пределах, естественно».
Он еще раз позвенел пиастрами. «Мать», вся раскрасневшаяся и запыхавшаяся с непривычки после всей этой беготни, пришла в приподнятое настроение и охотно согласилась на его предложение. Она захлопала в ладоши и обратилась к своим подружкам с краткой речью, которая была встречена бурными возгласами восхищения.
И тотчас во всех направлениях стремглав полетели служанки-невольницы, которым было приказано принести самые роскошные наряды, драгоценности, цветы, духи и косметические средства, какие только находились в их распоряжении.
Вскоре евнухи, стоявшие посреди жужжащего, словно рой пчел, скопища женщин, стали вызывать у последних смех. Поскольку все они были черными как ночь, первым делом женщины вымазали их лица, руки и ноги в розовый цвет. С этой трансформацией бывшие наложницы, поднаторевшие по части гримировки внешности, справились без особого труда при помощи соответствующих мастик. Затем требовалось правильно надеть платья, и евнухам показали, как следует подражать ковыляющей походке, типичной для одалисок. Неуклюжие попытки негров натянуть на себя женские одежды и, шаркая ногами, пройтись туда-сюда в более или менее убедительной манере, опять вызвали бурное веселье их помощниц. Не прошло и часа, как в большом зале собрались все женщины, какие только оставались во дворце, включая старых, сморщенных греховодниц, которые уже настолько одряхлели, что были не в состоянии принимать участие в предыдущей потехе. Теперь они наслаждались зрелищем, которого здесь доселе еще не видывали.
Наконец все метаморфозы совершились. Негры, за исключением их начальника, который сохранил свой статус-кво, теперь щеголяли блестящей кожей, расхаживали в шелках, атласе и бархате, а их головы украшали розовые, желтые, голубые и малиновые прически и бриллиантовые диадемы. На шеях у них висели жемчужные ожерелья. Их плечи покрывали узорчатые шали из кашемира, из-под которых виднелись жакеты из голубого, розового и красного бархата, окаймленного белым атласом, на которых были нашиты золотые пуговицы. Из-под платьев, усыпанных драгоценностями, выглядывали ноги в розовых шелковых чулках и туфлях из желтой марокканской кожи.
Под аккомпанемент из подбадривающих напутствий, аплодисментов и женского смеха процессия преображенных евнухов выступила из зала. Возглавляемые начальником черных евнухов, они направились к киоску, расположенному в отдаленной части одичавших садов сераля рядом с рощей из высоких кипарисов и раскидистых платанов. Необходимо пояснить, что термин «киоск» (или кёшк по-турецки) использовался для обозначения открытого павильона или летнего дома.
