Далее, большое значение имело то, что во втором договоре, опять же в противоположность первому, не упоминаются «подданные» римлян. В 348 г. были (по словам договора!) только «неподданные», которые делились на две категории: одна группа не находилась в союзнических отношениях с Римом, другая имела письменно зафиксированный мирный договор с Римом. По крайней мере, с юридической точки зрения позиции Рима были, следовательно, более слабыми, чем во время заключения первого договора. Насколько эта юридическая точка зрения соответствовала действительности, это другой вопрос. Удивительно, что Рим все же рассматривал города Лация, с которыми не имел союзнических отношений, как сферу своих интересов. Это исходит из параграфа договора, согласно которому карфагеняне были обязаны в случае захвата города этой категории передать его римлянам. Тем самым Рим предоставлял карфагенянам возможность совершать грабительские набеги на побережья Лация и связывал это с требованием, которое было в его интересах, а его интерес очевиден: включить области этих городов в свои владения. О каких же городах здесь идет речь? Так как все латинские города в этот момент были связаны с Римом договорами, то под этими городами подразумевались Анций, находившийся в Лации, но населенный вольсками, и Сатрик, колония Анция. Нападения карфагенян на Анций и Сатрик, которые являлись политическими противниками Рима, полностью соответствовали интересам римлян. Но римляне, очевидно, не придавали значения защите тех городов, с которыми они находились в союзнических отношениях, ибо в тексте договора было буквально сказано следующее: «Если какие-либо карфагеняне захватят сколько бы ни было людей из народа, связанного с римлянами письменно фиксированным мирным договором, но им не подчиненного, пусть они их не привозят в римские гавани» (Полибий). Так текст договора подтверждает то, что нам уже известно из анналистического предания[37]: отношения между Римом и его латинскими союзниками, а именно они здесь подразумеваются в первую очередь, были в 348 г. чрезвычайно напряженными. Нападение карфагенян на тот или другой латинский город не противоречило римским интересам. Скорее, наоборот.
Другим важным изменением по сравнению с первым договором было то, что теперь Сардиния и Ливия были закрыты для римских торговцев. Это и сам Полибий оценивал правильно, судя по его комментарию к договору. Римские позиции и в этом пункте по сравнению с первым договором ослабли. Введением этой статьи Карфаген преследовал цель сконцентрировать всю сардинскую и ливийскую торговлю в «столице». Это было возможно только в том случае, если эти «провинции» были полностью подчинены директивам Карфагена.
До сих пор я говорил о 348 г. как о годе заключения второго карфагено-римского договора, как если бы эта дата была вне всякого сомнения. Но это не так. Полибий не приводит никакой даты, он лишь говорит, что этот договор был заключен после договора 508–507 гг. Однако Ливий сообщает, что в 348 г. был заключен договор между карфагенянами и римлянами. Он пишет: «В этом году (348) анциаты восстановили Сатрик, который был разрушен латинами. И с карфагенскими послами, когда они прибыли в*Рим, был заключен договор о дружбе и союзе». Однако то, что этот договор был вторым договором Полибия, Ливий не говорит. Диодор также сообщает о заключении в этом году карфагено-римского договора, но называет его первым договором, заключенным между карфагенянами и римлянами. Но поскольку так же бесспорно доказано, что первый договор, о котором сообщает Полибий, был заключен гораздо раньше 348 г., то ясно, что Диодор ошибается. Так как на основании свидетельств Диодора и Ливия устанавливается, что в 348 г. был заключен карфагено-римский договор, и историческая ситуация, отраженная в тексте этого договора соответствует ситуации, известной по сообщениям анналистов, не может быть никакого сомнения в том, что именно 348 г. действительно является годом заключения второго карфагено-римского договора.
