Кроме Долгоруковых влиятельными в придворной жизни являлись князья Голицыны. Фельдмаршал Голицын был не только противником реформ Петра I, но и самодержавной власти монархов вообще. Им было внесено предложение: ввиду того, что дом Петра I пресекся смертью Петра II, справедливость требует перейти к старшей линии царя Иоанна Алексеевича, сына Алексея Михайловича. Старшая его дочь замужем за герцогом мекленбургским и потому не может быть избрана на престол, но вторая, Анна, герцогиня курляндская, свободна и обладает способностями, нужными для трона. Все согласились, но, чтобы обеспечить себя от произвола и возможного появления фаворитов, Голицын предложил вступление на престол Анны Иоанновны ограничить известными условиями. С этой целью были выработаны пункты, содержание которых сводилось к следующему: чтобы ничего значительного не делалось в государстве без воли помимо Верховного совета. Ограничительные пункты подписали члены Совета: канцлер Головкин, князья Голицын, Долгоруковы и Остерман.
Пример попытки ограничения самодержавной власти в России в 18 веке является ярким показателем представления русского народа о государственной власти. Мысль ограничения самодержавия в сознании народа представлялась утверждением правления безответственной олигархии. Так решение «верховников» и было принято народом. «Верховники» пунктами обеспечивали гарантию от произвола самодержавия себе лично, но в пунктах не было никаких гарантий от их произвола для народа. И когда стало известно о принятом решении, то даже в слоях высшего общества решение это вызвало тревогу. Противниками нововведения оказались духовенство с известным архиепископом новгородским Стефаном Прокоповичем, Сенат, генералитет и знатное дворянство.
С предложением Анне Иоанновне о принятии престола и условий этого принятия был послан член Тайного совета князь Долгоруков.
Но Ягужинский и Сумароков, представители партии, оппозиционной Голицыну, отправили к Анне свою грамоту, в которой просили Анну «…все слушать, что будет говорить князь Василий Лукич (Долгоруков), а что услышит, не всему верить, до того времени, когда сама изволит прибыть в Москву».
28 января Анна Иоанновна подписала в Митаве условия: «По сему обещаю все без всякого изъятия содержать». Сумароков в Митаве Долгоруковым был арестован и в железах, с извещением о подписанных Анной пунктах, отправлен в Москву. В Москве был арестован и Ягужинский. К прибытию в Москву Анны Иоанновны был заготовлен протокол, подписанный 500 лицами, выражавший благодарность за принятые ею условия. В числе подписавшихся были подписи духовенства и даже архиепископа Прокоповича. 15 февраля Анна въехала в Москву, и ею была принесена присяга по специально выработанному тексту, согласно которому власть ее заметно ограничивалась. 25 февраля Анне представлялись члены Сената и придворной знати, которые поднесли ей другую грамоту с 800 подписями, в которой просили новую императрицу отклонить грамоту Василия Лукича Голицына, но принять всю полноту власти без всяких ограничений. Анна подписала согласие на пересмотр проекта. И тут же начались крики гвардейских офицеров с требованием самодержавия. К офицерам присоединились голоса дворян, и когда прочли поднесенную ей новую просьбу, то Анна с прекрасно разыгранным удивлением спросила Долгорукова: «Как, разве пункты, которые мне поднесли в Митаве, были составлены не по желанию всего народа?» – «Нет», – ответили собравшиеся. – «Так, значит, Василий Лукич меня обманул». Прекрасная эта фраза завершилась прекрасным действием. Она попросила принести ей договор Голицына и долго, с наслаждением рвала его.
1 марта была снова объявлена присяга. В окружение императрицы вошли Стефан Прокопович и большая часть иноземцев. Ближайшим фаворитом ее стал Бирон. Он не имел никакого отношения к составу правительства, но, действуя через императрицу, практически правил страной, окружил Анну своими приверженцами, среди которых русским места не было. Тайный совет был уничтожен и заменен кабинетом. Наследницей престола была назначена сестра императрицы, которая была выдана замуж за герцога брауншвейгского и в 1733 году прибыла в Россию. После смерти Петра II, предпочитавшего жить в Москве, столицей снова стал Петербург. Петр Великий преклонялся пред культурой иноземцев и их порядками и с презрением относился ко всему русскому, но, умирая, оставил Россию в руках правителей русских. При его преемниках, главным образом со времени воцарения Анны Иоанновны, благие намерения Петра обернулись для России великим бедствием – правление Россией со времени Анны захватили иноземцы.
