Во внешней политике делалось все в интересах прусского короля. В феврале была издана декларация, обращенная ко всем иностранным дворам, извещавшая, что император Петр III, желая прекратить дальнейшее кровопролитие, готов, со своей стороны, отказаться от всех сделанных русскими завоеваний и приглашает к той же умеренности и прочие правительства. Для воюющих стран эта декларация не имела никакого значения, но произвела гнетущее впечатление на русских.
В конце апреля графом Воронцовым был заключен с прусским послом трактат, в силу которого Россия и Пруссия обязывались помогать друг другу против каждого их недруга. Решение, что русские войска не только должны были прекратить войну против Фридриха, но даже примкнуть к прусским войскам и поступить под начальство прусского короля, жестоко оскорбило русское самолюбие.
В результате вышеизложенного общественное мнение начало заметно склоняться к жене Петра III – Екатерине, которая была давно замечена правительственными кругами; она вызывала уважение за свой ум, такт и образованность и сострадание – за судьбу нелюбимой жены. Вокруг Екатерины стали группироваться духовенство, правящие круги, высшая знать и гвардия. К этому времени скверные отношения между Петром и Екатериной приняли характер полного разрыва, грозившего Екатерине ссылкой в монастырь. От Дании Петр потребовал возвращения голштинских владений, захваченных во время Северной войны. Таким образом, Дания переходила в число противников России, и русские войска должны были выступать и против Дании.
Гвардия, которая должна была отправиться в поход, не скрывала своего негодования против политики Петра и выражения сочувствия и преданности Екатерине. 27 июня среди офицеров гвардейских полков распространились слухи, что Екатерине грозит арест. Среди преображенцев начались переговоры, которые стали известны Петру, и был арестован один из офицеров полка, сочувствующий Екатерине. Это побудило сторонников Екатерины перейти к решительным действиям. 28 июня рано утром Алексей Орлов с другими офицерами вывез Екатерину из Петергофа и прибыл с ней в казармы Измайловского полка. В казармах ударили сбор. Полк был приведен к присяге, после чего, во главе с Екатериной, двинулся к Семеновскому полку, который в полном составе вышел навстречу ей.
К поднявшимся полкам присоединились преображенцы и другие гвардейские полки. Все войска были направлены к Казанскому собору. Архиепископ встретил Екатерину с крестом, отслужен был благодарственный молебен, все были приведены к присяге, после чего императрица в сопровождении всех отправилась в Зимний дворец. Был написан указ о принятии власти Екатериной, о приведении всех войск к присяге, и было принято решение идти на Ораниенбаум, где находился со своим двором Петр. Петр в это время, по случаю своего тезоименитства, со своим окружением собирался переехать из Ораниенбаума в Петергоф. Но, подъехав, узнал о происшедших событиях. Сведения эти произвели полное смятение в слабой душе Петра и его окружении. Он решал то вести переговоры с Екатериной, то грозил расправой с ней. Миних предложил вооруженное сопротивление, которое было отвергнуто окружающими. Тогда Миних предложил отправиться в Кронштадт, откуда или отправиться в Данию, или угрожать Петербургу, по обстоятельствам, – мысль эта была принята.
Но, когда суда приблизились к Кронштадту, то оказалось, что войска, находившиеся в нем, уже принесли присягу на верность Екатерине и не допустили высадку Петра на берег острова. После этого ничего не оставалось, как возвратиться в Ораниенбаум и отказаться от сопротивления. Петр был в Петергофе, куда прибыла Екатерина и где был подписан Петром акт отречения от престола, после чего он был отправлен во дворец в Ропшу в сопровождении Алексея Орлова, князя Барятинского и Баскакова.
На следующее утро Екатерина торжественно въезжала в Петербург. Никто из сторонников Петра не был подвергнут преследованию. В июле 1762 года был обнародован манифест с оповещением, что с Петром Федоровичем случился геморроидальный припадок, от которого он скончался.
