Он появился среди бежавших яицких казаков и, собрав около себя примерно сорока человек, пошел с ними по станицам и пограничным форпостам, присоединяя казаков и легко забирая слабые крепости, разбросанные по пограничной линии. Комендант Яицка, полковник Симонов, получив сведения о появлении Пугачева, приказал отыскать его. Но Пугачев в первых числах октября 1773 года был уже под Оренбургом. Не решаясь на открытый штурм, Пугачев с собранными им мятежниками обложил город со всех сторон, отрезав все сообщения края с внешним миром. По выражению Пушкина, начался «бессмысленный и беспощадный бунт». У восставших появились пушки. Захватывая крепости и населенные пункты, мятежники уничтожили всех сопротивлявшихся защитников и вместе с ними тех, кто, по их представлению, принадлежал к классу «властных». Пугачев двигался по казачьим станицам и поднимал яицких казаков. Его подручный, Хлопуша, поднимал и возбуждал заводских крестьян, башкир, калмыков и склонял к союзу с Пугачевым киргизского хана. Мятеж быстро охватил все Поволжье до Казани, и численность мятежников достигла нескольких десятков тысяч. Свободных войск у правительства не было, вооруженные силы были заняты войной с Турцией. Против мятежников из Москвы, Твери, Петербурга и других городов посылались команды, которые стали прибывать к Казани только к началу 1774 года. Первые встречи правительственных войск с мятежниками были для правительства неожиданны – их войска были мятежниками разбиты, и офицеры, попавшие в плен, уничтожены. Правительство было встревожено, и на фронт были посланы генерал Бибиков, князь Голицын, полковник Михельсон и генерал Мансуров.
Встревоженная поднятым бунтом, императрица потребовала с фронта Суворова. Но военное положение на турецком фронте не позволило Суворову оставить внешний фронт ради внутреннего. Между тем Мансуров освободил от осады Яицк. Михельсон разбил отряд Чики под Уфой. Но эти успехи скоро закончились, так как командующий войсками против Пугачева генерал Бибиков скоропостижно умер, будучи отравленным польским пленным конфедератом, и активные действия против мятежников прекратились. Пугачевцы укрылись в Уральских горах, собрали вокруг себя заводских рабочих, башкир и стали разорять заводы и укрепления на восточных склонах Урала. Против мятежников действовал активно лишь Михельсон. Он бросился против пугачевцев в горы, нанес им поражение, и отряды их двинулись в сторону Казани. Михельсон преследовал, но вместо того, чтобы преградить им переправы через Каму, он с войсками пошел на Уфу с целью привести в порядок свой отряд и пополнить продовольственные запасы. В это время Пугачев переправился через Каму и появился перед Казанью. К нему со всех сторон бежали крестьяне, и 12 июня он подошел к Казани. Войск в Казани не было, город был занят и сожжен. Население укрылось в крепости. Богатая добыча свозилась мятежниками в их табор, и тысячи пленников приводились в лагерь. Грабеж, однако, продолжался всего несколько часов, так как к Казани приближался Михельсон. Пугачев пошел навстречу ему, но потерпел неудачу и отступил к Казани.
Здесь произошло новое сражение, в котором мятежники потерпели полное поражение, потеряли весь обоз и все награбленное имущество. Пугачев переправился через Волгу и пошел к Нижнему Новгороду, имея в виду в дальнейшем двигаться на Москву. Движение мятежников в этом направлении привело в ужас не только Нижний, но и Москву. Государыня сама решила стать во главе войск для спасения Москвы и России. От этого решения императрицу отговорили, и на фронт был отправлен Панин. К этому времени война с Турцией была окончена, с фронта прибыл Суворов и был назначен начальником всех войск против мятежников. Все отряды, находившиеся у Казани, были двинуты против Пугачева. Пугачев, вместо движения на Москву, повернул на юго-восток и пошел на Саранск и Пензу.
Движение это было самым страшным актом пугачевщины. Оно имело характер революционный, цель его определялась манифестами Пугачева. От имени Петра III Пугачев издавал манифесты и обещал: «Жалуем всем находящимся прежде в крестьянстве и подданстве помещиков быть равноподданными рабами собственной нашей короны и награждаем древним крестом и молитвою, головами и бородами, вольностью, свободою и быть вечно в казаках, не требуя рекрутских наборов, подушных и прочих денежных податей, владение землями, лесными, сенокосными угодьями, рыбными ловлями, соляными озерами, без покупки и без оброку, и освобождаем от всех прежде чинимых от злодеев дворян, градских мздоимцев и судей крестьянам и всему народу налагаемых податей и отягощений…»
