Специфика взаимоотношений Османской империи и Крыма, сложившаяся в XVI–XVIII вв., заключалась в том, что на международной арене их политика воспринималась как разобщенная, лишенная внутреннего единства. Искусственно создававшийся эффект раздвоенности политики давал возможность Османской империи выглядеть «миролюбивой» державой, а Крымскому ханству — выступать в роли самостоятельного государства, способного даже быть противником Стамбула. Такая маскировка реального политического и военного партнерства дезориентировала многих правителей европейских государств, значительно облегчая осуществление широких завоевательных замыслов Стамбула и Бахчисарая в Европе на протяжении веков. Турция, умело используя «раздвоенность» крымско-османской политики, стремилась к конкретной цели — не допустить коалиции славянских стран в борьбе за выход к Черному морю. Крым то выступал на стороне Польско-Литовского государства в борьбе с Россией, то заключал договоры о дружбе и торговых контактах с Русским государством, то вступал в «братские» связи с украинским казачеством, то изменял ему и переходил на сторону своих вчерашних врагов. Порта со своей стороны бросала нередко в бой воинственный Крым, предлагая ему военным путем выравнивать силы восточноевропейских государств; в других случаях она прибегала к средствам мирной дипломатии. Воспринимая ханство и Османскую империю как самостоятельные силы, некоторые дипломаты тогдашней Европы разрабатывали малоосуществимые планы использования Крымского ханства против османов, не подозревая, что именно Турция санкционировала такую деятельность татар. Имеется, впрочем, достаточно примеров проведения ханами самостоятельного курса, подчас противоречившего инструкциям турок. Так, после начала в 1632 г. Смоленской войны крымский хан Джанибек-Гирей, один из самых послушных воле султана, дерзнул под давлением крымской знати ослушаться его. Его войска напали на Россию, уведя в плен 3000 человек. А ведь султан, проводя политику выравнивания сил в Европе, намеревался напасть на Речь Посполитую и запретил хану тревожить русские рубежи. Стремился с помощью Б. Хмельницкого сбросить власть султана Ислам-Гирей (1644–1654), а с помощью России и Польши — хан Адиль-Гирей (1666–1670). При этом отметим, что конечным целям султанов вполне соответствовала общая агрессивная направленность крымской политики. В отечественной науке имеются следующие точки зрения по вопросу о характере турецко-крымских отношений: 1) согласно мнению известного ученого конца XIX — начала XX в. В. Д. Смирнова и его современных сторонников (например, И. Б. Грекова) Крымское ханство, будучи послушным вассалом Османской империи, находилось под ее полным контролем, в том числе в сфере внешней политики; 2) согласно мнению советского ученого А. А. Новосельского и его сторонников в политике Крыма наблюдались две тенденции: а) связанная с выполнением вассальных обязательств перед Стамбулом; б) вытекавшая из стремления крымских феодалов противопоставить себя Турции и даже встать на путь открытой борьбы с ней. В любом случае Крымское ханство следует признать важнейшим инструментом осуществления турецких захватнических устремлений в Восточной Европе.
Что касается отношений с Россией, то Крым, воспринимая себя наследником Золотой Орды, отказывался рассматривать ее в качестве равноправного партнера. Московских государей ханы считали своими данниками, требуя с них по давней золотоордынской традиции «поминки» (деньги, меха, драгоценности и пр.), которые Россия была вынуждена отправлять в Крым начиная с XVI в. Лишь в правление Ивана III крымский хан Менгли-Гирей пошел на заключение временного союза с Русью, надеясь получить в ее лице союзника в борьбе с ханом Большой Орды Ахматом. Он резко изменил свою политику после разгрома Большой Орды в начале XVI в. Следует подчеркнуть, что южное направление внешней политики России (связанное прежде всего не с борьбой за выход к Черному морю, а с агрессией Крымского ханства) всегда считалось одним из важнейших в XV–XVII вв. Система обороны против татар зачастую себя не оправдывала, и в 1571 г. войска хана Девлет-Гирея, почти беспрепятственно подойдя к Москве, сожгли ее, уведя в плен несколько десятков тысяч человек. Даже Петр I, пытаясь добиться лояльности крымского хана, отправил ему перед Полтавской битвой в 1709 г. крупную сумму золотом. Нельзя, однако, сводить историю взаимоотношений России и Крыма исключительно к сфере военного противостояния. На территории ханства торговали русские купцы, в Крым поступал из России зерновой хлеб. Примерно в начале XVI в. среди крымской знати возникла «партия» московской ориентации — сторонников добрососедских отношений с Москвой. Ими были богатые беи Сулешовы (Яшлавские), называвшие себя «холопами» московского государя, давшие о том клятву в 1540 г.
