Главное, впрочем, заключалось в другом: проводя долговременно агрессивную политику в отношении России, ханство несло ей неисчислимые беды и страдания. Только в 1607–1617 гг. татары угнали из России не менее 100 тысяч человек, а всего за первую половину XVII в. — не менее 150–200 тысяч человек. Для сравнения: в 1646 г. население Европейской России составляло около 7 миллионов человек. Не меньше пострадала Украина — только в 1654–1657 гг. оттуда было угнано в плен более 50 тысяч человек, а к концу XVII в. Правобережная Украина почти полностью обезлюдела. Потребность в рабах примитивного в экономическом отношении Крыма была незначительной, и подавляющее большинство невольников продавалось на невольничьих рынках ханства. Одним из крупнейших рынков продажи рабов при турках стала Кафа. Рабов вывозили в Европу, Азию, Стамбул. Татарские набеги сделались настоящим бичом для русского народа. Московское правительство помогало выкупать из плена лишь состоятельных людей. Так, в 1656–1657 гг. оно выкупило из Крыма 152 раба, уплатив татарам 14 686 рубля 72 копейки (в среднем по 96 р. 55 к. за каждого), что являлось для середины XVII в. баснословной цифрой. Как считает А. А. Новосельский, только за первую половину XVII в. татары должны были получить за захваченный в России полон несколько миллионов рублей. Исключительно дорого обходились московскому правительству дипломатические сношения с Крымским ханством. Так, в первой половине XVII в. расходы (включавшие выплату дани, раздачи на размене, содержание послов Крыма в Москве и московских посланников в Крыму) составили баснословную сумму — примерно 1 млн рублей. Для сравнения: в 1640 г. на постройку городов Вольного и Хотмышска Москва выделила 13 532 рублей. Таким образом, на крымские расходы можно было сооружать ежегодно по четыре города, подобных указанным, в течение примерно 18 лет. Обычная цена пленника составляла 50 рублей, но нередко с трудом можно было купить раба за 100 рублей и более. Иногда цены на полон резко падали (до 10–20 р.) — так его было много! В 1730-х годах малые ногаи хвастливо заявляли, что они отдавали пленного за чашку проса. Именно захват полона являлся главной целью татарских набегов, при осуществлении которых татары не стремились к истреблению живой силы и мало убивали людей.
Захват пленных и работорговля были выгодны феодальной верхушке ханства и турецкому султану, нередко посылавшему средства для снаряжения татарского войска. Наибольшая доля добычи, до 40 процентов, доставалась хану, беям и мурзам. Именно знать являлась инициатором и организатором татарских набегов — основы их благосостояния, оказывая при этом давление на ханов. Ханы обращались к султану, испрашивая разрешения на тот или иной поход. Известно о весомой роли хана Девлет-Гирея II, подстрекаемого татарской знатью, в объявлении Турцией войны России в 1710 г. Бедные татары расплачивались рабами за долги, и набеги не давали, таким образом, надежного выхода из нужды, толкавшей их снова и снова к участию в набеговой системе. Простые кочевники-скотоводы, оставаясь в полунищенском состоянии, все равно еле-еле сводили концы с концами. Следует при этом учесть невероятную дороговизну продуктов питания в Крыму. Главным из мирных занятий у татар в XV–XVIII вв. оставалось кочевое и полукочевое скотоводство. Еще в XVII–XVIII вв. татары, как крымские, так и ногайские, делились на племена (у крымских татар — аймаки, у ногайцев — орды и колена), членившиеся на роды. Во главе родов стояли беи, сосредоточившие в своих руках огромное количество скота и пастбищ. Ступенью ниже на социальной лестнице стояли мурзы (татарское дворянство), получавшие в пожалование от беев земли и различные феодальные привилегии. Беи направляли передвижения кочующей массы своих татар, фактически распоряжаясь всей землей — пастбищами для кочевок. Это и определяло их власть над непосредственными производителями — татарами-скотоводами. В качестве вассалов хана беи обязаны были выставлять войско, в которое почти полностью вливалось боеспособное население бей ликов. Кочевали татары небольшими селениями (аилами), что отражало наличие семейной (личной) собственности на скот и сосредоточение его в руках богатых скотоводов. Нередко отдельные селения объединялись для удобства и безопасности в таборы (или курени), кочуя вместе. Военное и административное управление над ногайскими татарами крымские ханы осуществляли через институт кубанских сераскиров. Ногайские беи и мурзы являлись опорой его власти. Они управляли податным населением кубанских владений хана, обязанным по велению сераскира нести воинскую повинность.
