Все эти причины и отдельные обстоятельства (несмотря на женитьбу Ивана IV на дочери адыгского князя Т. Идарова) привели в итоге к быстрому ослаблению, а затем — почти полному прекращению в 1560-х годах российско-адыгских отношений. В такой обстановке часть адыгов (жанеевцы) признала в 1562 г. власть крымского хана. Князья Сибок и Канук прислали в Крым брата Сибока — Чубука, просившего дать им «на Черкасское государство царевича». Просьба была удовлетворена, и сын хана — Ислам-Гирей — отправился с войсками в Черкесию. На переговорах с посланниками Москвы хан Девлет-Гирей недаром делил западных адыгов на турецких и своих «царевых черкасов». Не прекращалось, впрочем, и военное покорение адыгов — в 1567 г. из Крыма через Тамань в Кабарду проследовало большое войско татар, вторжение которых было успешно отражено воинами князя Т. Идарова. Несколько раз адыги обращались к хану и султану с предложением выбить русских из Астрахани, но когда в 1569 г. поход за ее завоевание все же состоялся, то западные адыги участия в нем не приняли. В ходе ответной карательной акции со стороны татар черкесы вновь нанесли поражение своим давним врагам. XVII век не принес облегчения мужественным адыгам. Так, в 1629 г. Мубарек-Гирей вновь напал на них, уведя в плен несколько сот человек. В 1635 г. крымский хан Инайет-Гирей всю осень находился в землях бесленеевцев, пополняя ими свои войска. Турки, пытаясь вернуть захваченный в 1637 г. донскими казаками Азов, привлекли для этого и адыгские отряды. И все же захватчикам не удалось окончательно покорить Кабарду и Черкесию. Вновь и вновь они были вынуждены совершать новые походы — как своеобразный залог очередного и временного подчинения адыгов. Россия, потеряв для себя Западную Черкесию, упрочивает связи с Кабардой. В течение XVII в. сохранились установившиеся в середине XVI в. отношения зависимости кабардинцев от России. Этому способствовали царские крепости и поселения русских, в том числе казаков, на Тереке. Так, когда в 1614 г. через Терский городок возобновились связи Москвы с народами Северного Кавказа, то князья и мурзы Большой и Малой Кабарды принесли вскоре Романовым присягу на верность.
Отметим, что последовавшие в 1550-х годах обращения адыгов за покровительством к России существенно изменили их положение перед лицом крымско-османской агрессии. С этого времени история адыгов становится все более связанной с историей России, утверждением ее владычества на Кавказе. В союзе с Россией адыги упорно доказывали свое право на независимость, постепенно приходя к мысли о том, что только с помощью этого единоверного, могущественного государства можно адекватно ответить на страшную экспансию Крыма и Турции. Адыгские племена получили сильную поддержку со стороны русского государства в борьбе с крымско-турецким натиском. С другой стороны, активизация русско-кавказских связей способствовала активным русским действиям против Крымского ханства, имевшим позитивное значение не только в ходе Ливонской войны, но и во всей многовековой борьбе народов нашей страны против страшного врага — Крымского ханства.
Во второй половине XVI в. и в XVII в. русское правительство и русские феодальные слои не были, как считает Е. Н. Кушева, заинтересованы в территориальных приобретениях и в распространении феодального землевладения на далеком Северном Кавказе. Установление зависимости того или иного северокавказского владения не сопровождалось установлением там российской государственной границы и появлением российской администрации. И, наконец, в конце XVI — начале XVII в. Россия оказалась ввергнутой в страшные события Смуты, едва не стоившие ей потери государственной независимости. Первым Романовым пришлось многие годы ликвидировать ее последствия, решая проблемы взаимоотношений со Швецией и Речью Посполитой. В тех сложных условиях было не до новых территориальных приобретений на Кавказе, чреватых войной с Османской империей.
