Но тот, кто много лет был ее жутким кошмаром, теперь стал любимым мужчиной. И его молчаливая ярость страшила больше опасности для самой себя, поэтому девушка заговорила, надеясь смягчить кипящую ненависть, которую чувствовала всем сердцем:
— Мы были детьми, когда все началось, — после первых же звуков ее мелодичного голоса Джодок вздрогнул и остановился, — Ты наверно не знаешь, да и мало, кто знает — мы очень долго взрослеем. Люди живут не больше двухсот двадцати лет, а для нас это пора совершеннолетия. Нам исполнилось чуть больше ста — наивные подростки, избалованные родными и прислугой. А тут — массовое нападение на Толон, тысячи погибших и пострадавших… Лучшие маги увели нас с сестрой и спрятали. Думали — хорошо спрятали. Но демоны нашли нас.
Джодок подошел ближе, замерев безмолвной статуей в нескольких шагах, его тело продолжало гореть. Это смотрелось жутко, но Лорэлил не отводила взгляд от бездонных, сияющих красным пламенем глазниц.
— Это были охотники на сэддэков, те, что качали дэви для продления собственных жизней. Маги, которые защищали нас, погибли в смертельной битве, но и демонов полегло немало. Мы вдвоем сбежали лишь чудом. После той страшной ночи у меня открылся дар. Только у меня, сестра останется без магии до моей смерти, такова судьба младшего из близнецов. Обычно магический дар сэддэка открывается не раньше совершеннолетия, а мне до него оставалось около пятидесяти лет, поэтому и дар получился с темным оттенком и кривой.
Тело демона, наконец, погасло, лишь глаза не вернули нормальный вид. Именно они пугали Лорэлил больше всего — с глазницами, изливающими пламя, Джодок совсем не походил на человека.
— Я поняла, что в настоящих обличиях мы долго не проживем, пришлось использовать часть собранного загодя магического резерва Толона, чтобы изменить внешность и суть — вместо сэддэка физически и энергетически стать человеком. Но из-за того, что дар открылся неожиданно и раньше времени, получилось плохо, ведь учиться было некогда и не у кого.
— Почему вас заранее не заколдовали ваши маги? — голос Джодока прозвучал для Лорэлил музыкой.
Наконец-то он заговорил, значит, все не так плохо. И девушка осторожно сделала небольшой шажок к демону. Он внимательно следил за ее маневрами.
— Никто не предполагал, что мы можем остаться совсем одни. Сначала я заколдовала сестру.
— Кто твоя сестра — Сали или все-таки Вита? — уточнил мужчина.
— Сали, — только тут Лорэлил поняла, что наверно, зря сказала об этом демону, и сложила руки в умоляющем жесте, — пожалуйста, не трогай ее! Королева — я, потому что старшая.
Джодок тут же вновь воспламенился, но с места не двинулся. Лорэлил догадалась, что перешла какую-то незримую границу, поэтому поспешно продолжила, надеясь отвлечь своего собеседника:
— Ты же заметил, как ведет себя Сали? — демон кивнул, — Думаю это из-за того, что у меня не получилось правильно перекрыть ей качества сэддэка. Почему-то малетум исказился, в итоге сестра потеряла память и ее поведение стало распущенным, порой вызывающим. Она уверена, что такова ее суть. Поэтому когда я перекрывала свойства сэддэка себе, сделала это не до конца, боялась потерять память, как сестра.
— И у тебя все получилось?
Лорэлил опустила голову.
— Нет, по мне тоже ударило искажение малетума. Но я не хочу об этом говорить.
Джодок прищурился, и хотя вместо глаз все еще оставалось полыхающее пламя, было вполне понятно — он очень недоволен ответом. Однако уточнять подробности не стал, и девушка поспешила закончить свой рассказ:
— Остатки сокрытого магического резерва ушли на снятие личины, и сейчас я полноценный сэддэк, — она судорожно вдохнула, словно перед прыжком в воду, — Если для исцеления твоего мира нужна я, то я готова.
Джодок долго смотрел в новые, фиолетовые глаза Миры. Такие чужие и такие родные. Лорэлил. Лил. Они светились неподдельным теплом и лаской, не отталкивая, хотя девушка знала — демону нужна ее жизнь. Постепенно пламя в его собственных глазах погасло, вернулись обычные красные.
Чем дольше он смотрел, тем отчетливее понимал, что не будет проводить столь тщательно подготовленный и выверенный ритуал. Просто не сможет. Сейчас, в новом облике Мира-Лил казалась еще более хрупкой и беззащитной. Проще самому себе по капле выпустить всю кровь или поджечь вены выжигательной смесью — чтобы адские мучения растянулись на многие часы.
Где-то глубоко внутри голос разума кричал, что теперь он ничем не лучше кахара — позволить себе и вообще всем умереть из-за обычной женщины. Но — Тахор с ним, с «разумным» голосом. И со всеми. В конце концов, наверно, демоны получили то, что заслужили, потому что с остервенением цеплялись за жизнь как потерявшие рассудок, убивая сэддэков без разбору. Став кошмаром целой расы, и почти добившись ее полного уничтожения.
