А кроме того, я из тех, кому нравится общаться с людьми лицом к лицу, смотреть собеседнику в глаза и чувствовать его настроение. Так что, вняв внутреннему голосу, я отправился в путь и сейчас подъезжал к месту назначения.
Я в сотый раз прорепетировал речь, которую заготовил для встречи с герром Грицкой.
Незадолго до этого я послал ему по электронной почте письмо с просьбой о встрече. Я не уточнил, о чем именно хотел с ним поговорить, сообщил лишь, что являюсь владельцем очень старого рояля «Гротриан – Штайнвег» и что этот рояль находится в Барселоне. Тем не менее исполнительный директор компании согласился встретиться со мной, и его секретарь назначила дату моего визита в Брауншвейг.
Я понимал, что не должен отнимать у директора время и что должен произвести на него хорошее впечатление. Для этого следовало быть кратким, говорить только самое главное, объяснять четко и понятно, не сбиваться и не путаться.
Именно поэтому, подъезжая к фабрике, я попробовал стать хоть чуточку похожим на пунктуальных и ответственных немцев и еще раз повторил свою речь, состоящую из четырех частей, как сонаты Бетховена.
Первая часть.
Много лет назад я нашел в маленьком магазине, который находился в Барселоне, в квартале Грасия, рояль компании «Гротриан – Штайнвег». Инструмент был в плачевном состоянии, но в нем было что-то магическое, необъяснимое, и это заставило меня купить его, заботиться о нем и не давать угаснуть его внутреннему свету.
Вторая часть, медленная.
Я поставил его в столовой, убрав оттуда стол и стулья, – другого места в моей маленькой квартире просто не было.
Долгое время мои доходы позволяли мне заботиться об инструменте и поддерживать его внутренний свет лишь с помощью мелкого ремонта и небольших подновлений.
Третья часть, в форме танца.
Когда ветер экономики немного надул мои паруса, я переехал на другую квартиру, а заодно отвез рояль в профессиональную реставрационную мастерскую. Из-за пандемии COVID-19 реставрация затянулась, но за это время были сделаны две интересные находки.
Четвертая часть.
Первая находка – это серийный номер 31887, который, как мы выяснили, означал, что этот рояль был изготовлен в Брауншвейге в 1915 году. Вторая находка – несколько имен, написанных от руки на штульраме…
Дойдя до этого места, я задумался. А вдруг герр Грицка, который представлялся мне кем-то вроде Антонио Сальери в современном костюме, решит, что имена – это просто глупость, и пожалеет о том, что согласился лично встретиться со мною в разгар пандемии?
Я подъехал к зданию фабрики.
Оставив машину на парковке, открыл дверь и вошел в просторный пустой холл. Стойки администратора нигде не было видно.
–
Тишина.
Я огляделся. Никого.
Открыв другую дверь, тяжелую и двустворчатую, я оказался в широком коридоре. Слева находился небольшой кабинет, где коротко стриженная смуглая женщина в маске и огромных бифокальных очках стучала по клавишам компьютера со скоростью и точностью, достойными «Кампанеллы» Ференца Листа.
Заметив, что кто-то вошел, женщина тут же прекратила печатать, подняла глаза от экрана и просканировала меня взглядом с головы до ног.
Я представился, не осмеливаясь войти, и добавил, что мне назначил встречу герр Грицка.
Лицо женщины тут же стало приветливым. Поднявшись со своего места, она очень вежливо (и с безопасного расстояния) со мной поздоровалась и пригласила следовать за ней.
К моему удивлению, она привела меня не в кабинет директора, а в соседнее помещение – довольно просторное и по виду напоминавшее столовую для сотрудников. Она спросила, не хочу ли я чего-нибудь, и уверила, что герр Грицка сейчас будет.
Я попросил воды и приготовился ждать.
Не прошло и минуты, как появился исполнительный директор. Выглядел он совсем не так, как я себе его представлял: был без пиджака, раскрасневшийся, словно только что прибежал с другого конца света. Сняв маску, он залпом выпил бутылку воды, которую принес с собой, и тяжело плюхнулся на стул за одним из множества стоявших в зале столов. Высокий, крепкий, широкий в кости, он был похож на боксера-тяжеловеса пятидесятых годов. Мощная грудная клетка и мускулистые руки говорили о том, что в молодости он немало времени проводил в спортзале. Хотя теперь, когда ему было за пятьдесят, можно было заметить, как дивиденды от его инвестиций в собственную физическую форму борются с гравитацией. Впрочем, если на тело герра Грицки открытый Ньютоном закон еще только начинал действовать, то на его волосы он уже оказал серьезное влияние – их у герра Грицки было слишком мало для его возраста.
