В редкие дни, когда солнцу удавалось пробиться сквозь облака над графством Эссекс, Райан, уже подросток, оставлял своего воображаемого коня в конюшне фантазии и, лежа в высокой траве, что росла возле собора, увлеченно читал Сунь-цзы. Когда облака темнели и превращались в тучи, готовые разразиться ливнем и затопить все вокруг, он заходил в собор и, устроившись в уголке бокового придела, посвященного святому Кедду Ластингемскому, продолжал читать.
«Если знаешь его [противника] и знаешь себя, сражайся хоть сто раз, опасности не будет; если знаешь себя, а его не знаешь, один раз победишь, другой раз потерпишь поражение; если не знаешь ни себя, ни его, каждый раз, когда будешь сражаться, будешь терпеть поражение»[63].
Книгу Сунь-цзы он выучил наизусть.
Он вырос на вдохновлявших его историях о героях и битвах. Праща Давида, сила и стойкость Гедеона, стратегическое искусство Нельсона, величие Веллингтона, храбрость, которую проявляли на поле битвы его предки, его отец… Об отце Райан думал часто. Они почти не виделись, но отец всегда был для него примером. Уильям Моррис, образцовый уоррент-офицер войск его величества. Человек, следуя примеру которого Райан поступил на военную службу, еще не достигнув совершеннолетия, – в восемнадцать лет.
Элегантный молодой человек с аккуратно подстриженными усиками, которые он каждый день подравнивал, с математической точностью выверяя их длину и ширину, был зачислен рядовым во второй батальон пехотного полка графства Эссекс.
Верный семейной традиции, он образцово нес службу, так что его отец, на которого он мечтал быть похожим, и его самоотверженная мать, рассказавшая ему о стольких битвах, по праву могли им гордиться.
Его усердие не осталось незамеченным, и он очень скоро стал младшим капралом, а чуть позднее – капралом. А потом наступили роковые июль и август 1914 года. Началась Великая война.
Сначала второй батальон Эссекского полка был переведен в Кромер и Норидж для защиты этих городов от возможного нападения врага, но ход войны внес свои коррективы. Немцы были на подступах к Парижу, и батальон отправили во Францию.
Они прибыли в Гаагу 28 августа – как раз вовремя, чтобы усилить пехоту союзников, принять участие в Марнском сражении и не дать немцам захватить Париж. Это была стратегическая победа, а лучше сказать, чудо. Так или иначе, результатом стал провал разработанного генералом Альфредом фон Шлиффеном плана, который немцы считали непогрешимым. Решительная победа союзников положила конец мечтам тевтонцев о войне, состоящей из нескольких быстрых ударов, и ознаменовала начало позиционной войны на Западном фронте. Именно там и оказался Райан – во Фландрии и Артуа, в краю серого неба и переменчивой погоды. В краю, где надежда умирала в агонизирующем
И в этом покинутом Богом краю смерти, крыс и мерзости, в 1914 году, накануне Рождества, случилось два чуда.
Первое произошло 11 декабря, в тот самый день, когда была очередь Райана идти в траншею первой линии.
Утро выдалось холодное, спокойное и скучное, и задира Райан решил немного развлечься – подразнить немцев.
– Доброе утро, фриц! – крикнул он.
Немецкие траншеи были очень близко – через каких-нибудь сорок-пятьдесят метров
Иногда британцы и немцы кричали что-нибудь друг другу из своих траншей. Обычно это была какая-нибудь шутка или насмешка. Но в тот день, 11 декабря, Райан, уставший от проклятой окопной войны, так непохожей на те войны, на которых он мечтал сражаться в детстве, выигрывать которые он учился у Сунь-цзы, решил пойти дальше: он захотел посмотреть, что будет, если завести с немцами настоящий разговор.
– Доброе утро, фриц! – повторил он.
Солдаты второго батальона Эссекского полка, обращаясь к немцам, называли их фрицами или джерри.
На приветствие Райана никто не ответил, но он, желая довести эксперимент до конца, не сдался и крикнул в третий раз, еще громче:
– Доброе утро, фриц!
И вдруг из вражеской траншеи ему ответили в шутливом тоне, назвав его так, как немцы называли англичан:
– Доброе утро, томми!
Райан тут же воспользовался возможностью продолжить разговор:
– Как дела, фриц?
– Хорошо.
Прекрасно. Разговор удалось завязать. Но он может тут же оборваться, может, как это уже не раз бывало, свестись к обмену парой ничего не значащих фраз. Нужно было поддержать интерес немца, сказать что-нибудь неожиданное, нужно было рискнуть. И он рискнул.
– Вылезай из траншеи и иди сюда! – крикнул он первое, что пришло ему в голову.
– Нет, томми! – засмеялся немец. – Если я вылезу, ты меня застрелишь.
– Я не буду в тебя стрелять, фриц! Иди, не бойся! Я тебе сигарет дам!
– Нет! Давай так: выхожу я, и ты тоже выходишь. Выходим оба и идем вперед. Встретимся посередине.
– Согласен!
Сказано – сделано. Обмен приветствиями, благодаря настойчивости Райана, перерос в разговор, и вот уже Райан и немец осторожно высовывают головы из траншей.
