И тело ее было здесь.
А она была очень далеко. Там, где нет времени. Там, где время течет нигде.
Там, где покой.
Там, где и оба ее Йоханнеса.
Согласно завещанию Ортруды, траурная церемония прошла в самом старом готическом соборе Германии – соборе Святого Маврикия и Святой Екатерины, под сенью величественных башен которого Ортруда прожила столько лет.
Ранним утром 24 декабря гроб с телом Ортруды поставили рядом с гробницей императора Оттона Великого, отслужили короткую мессу, и органист замерзшими пальцами с чувством сыграл «Träumerei»[71] Роберта Шумана.
На этом все закончилось. Дата, снегопад и холод не располагали к долгим церемониям. Присутствовали только самые близкие: супруги Майер, еще несколько соседей, три женщины из числа заказчиц Ортруды и Райан.
По окончании церемонии старший сержант армии его величества и фрау Майер отвезли гроб на кладбище в южной части города, на Лейпцигер-штрассе. В мерзлой земле вырыли могилу и похоронили Ортруду рядом с мужем, покоившимся под белой мраморной плитой, на которой, согласно воле почившей, были высечены три имени и строки из Первого послания Павла к коринфянам.
Йоханнес Шульце, возлюбленный муж и отец… Ортруда Шульце, урожд. Рихтер, жена и мать… Йоханнес Шульце, возлюбленный сын… «А теперь пребывают сии три: вера, надежда, любовь; но любовь из них больше» (1 Кор. 13: 13)
После похорон Райан вернулся в дом под сенью башен собора.
Открыл входную дверь и остановился на пороге.
Пусто.
Никого. Разве что вернулась тоска.
И еще были два инструмента. У стены – старое пианино, в центре бывшей столовой – сверкающий черный рояль, на котором еще никто не играл. Рояль, который Ортруда купила в Брауншвейге у Вильгельма Гротриана-младшего, или Вилли, как его все называли. Рояль, который так и не довелось увидеть Йоханнесу. Чудесный инструмент в стиле ар-деко, принадлежавший теперь ему, Райану.
Не обращая внимания на декабрьский холод, Райан несколько минут стоял на пороге и смотрел на рояль. Он думал об ответственности, которая легла на его плечи, и упрекал себя за то, что опоздал и не успел рассказать Ортруде о своей идее. Он был уверен, что Ортруде она непременно понравилась бы.
Его размышления прервал
– Добрый день!
От неожиданности Райан вздрогнул. Обернувшись, он увидел похожего на гнома человечка средних лет, с круглым лицом, усыпанным веснушками, такими же рыжими, как его пышная шевелюра и борода.
– Добрый день! – повторил незнакомец с акцентом, какой бывает у выходцев из Восточной Европы.
Удивленно глядя на человечка со странным акцентом, сопровождающего речь еще более странными жестами коротких ручек, Райан гадал, откуда тот мог взяться, но тут человечек назвал свое имя, и все сразу стало ясно: он из древнего сказочного леса на востоке Польши.
– Я Януш Боровский. Настройщик. Пришел настроить рояль.
– Фрау Шульце нет. Она умерла три дня назад. Сегодня утром мы ее похоронили.
– Я знаю.
– Знаете? Тогда зачем вы пришли настраивать рояль?
Маленькие карие глаза настройщика смотрели спокойно и печально.
– Фрау Шульце была очень педантична. Она требовала, чтобы инструмент в обязательном порядке настраивали каждые три месяца. Особенно важно было, чтобы он был настроен перед Рождеством.
Не вполне уверенный, что визит настройщика имеет смысл, Райан все-таки представился. Ему потребовалось несколько минут, чтобы объяснить, кто он такой и какое отношение имеет к Ортруде. Настройщику понадобилось гораздо меньше времени. Двенадцать лет назад, в 1915 году, фрау Шульце купила новый «Гротриан – Штайнвег» и пригласила Януша в качестве настройщика. Настраивать инструмент ему полагалось каждые три месяца. А еще рояль обязательно должен был быть настроен к Рождеству. С тех пор вот уже двенадцать лет он настраивает этот рояль, выполняя все условия фрау Шульце. Хотя на рояле никто никогда не играл, Януш неизменно являлся в положенное время и делал свою работу на совесть, зная, как много значил для Ортруды этот инструмент.
Искренность Януша Боровского тронула Райана и придала ему твердости. Припомнив Шекспира, которого читал в школе, он посмотрел на настройщика и заговорил с честью, блеском и гордостью славных войн[72]:
– Этот рояль теперь мой. Ортруда мне его подарила. Она попросила меня приехать из Индии, где я сейчас служу, чтобы передать мне его и умереть спокойно. Это большая ответственность, но я готов взять ее на себя. И разумеется, я выполню ее желание и увезу рояль в Англию.
Холодный, почти грубый тон старшего сержанта привел настройщика в замешательство.
– Не думаю, – продолжал Райан, – что имеет смысл настраивать инструмент перед такой дальней поездкой, но раз уж вы здесь, вы могли бы мне кое в чем помочь. У меня есть одна идея. Она пришла мне в голову в ту ночь, когда умерла Ортруда.
Они закрыли входную дверь, оставив снег и холод снаружи, и подошли к роялю. Райан осторожно положил руки на клап. Настройщик остановился чуть сзади, вопросительно глядя на Райана и держа наготове чемоданчик с инструментами.
