Сказать тут было нечего, и оба – Райан, сидящий на банкетке, и стоящий позади него настройщик – молчали.
Оба читали и перечитывали про себя имена на щите. В тишине. В такой же наполненной мыслями и чувствами тишине, какая наступает в зале после исполнения сонаты Моцарта, этюда Листа или экспромта Шуберта.
Они не заметили, как прошло утро и наступил день, а потом на смену дню пришел вечер. Добрейшая фрау Майер и ее муж принесли рождественский ужин: сосиски, квашеную капусту, картофельный салат – самые популярные в этих местах блюда.
Пока фрау Майер возилась на кухне, а ее муж украшал елку, Януш Боровский учил Райана собирать рояль. Совместными усилиями они вернули клавиатуру и механику на свои места, и, когда закончили, имена оказались надежно спрятанными в глубине инструмента, под бездонным океаном из восьмидесяти восьми клавиш.
Райан украдкой смахнул слезу – слезу печали и радости.
– Не сдерживайтесь, старший сержант, – сказал, заметив это, настройщик. – Плачьте сколько хотите. Этот рояль стоит всех слез в мире.
Они обнялись – крепко, как старые друзья, – и вместе плакали слезами радости и печали.
– Это особенный рояль. – Голос лесного гнома прозвучал совсем по-иному: настолько весомо, что Райан снова подумал о времени без границ.
Они разомкнули объятия, и, пока Райан размышлял, стоит ли настраивать рояль перед поездкой в Англию, Януш Боровский достал настроечный ключ и установил его на вирбель.
Пока он настраивал ля первой октавы на 435 Гц, а герр Майер заканчивал украшать елку, фрау Майер постелила скатерть на столик возле дивана и поставила на него все, что приготовила.
Елка, как в повести о юном Вертере: со свечами, пряниками и яблоками, как всегда украшала елку Ортруда, и ужин – сосиски, квашеная капуста и картофельный салат. Странный и прекрасный рождественский ужин 1927 года возле рояля, который с поразительной точностью настраивал рыжий гном с польским акцентом, веснушчатым лицом и круглым животом.
Возле «Гротриан – Штайнвега», модель
Рояль прибыл в Челмсфорд хмурым январским днем 1928 года. Райан, относившийся ко всякому делу очень ответственно, нанял для перевозки небольшой грузовик и решил лично сопровождать инструмент: хотел быть уверен, что с роялем обращаются бережно, так, как требуется.
Собирали рояль в дорогу втроем: Райан, Януш Боровский и водитель грузовика. Открутили ножки, обернули одеялами, обвязали веревками, поместили в прочный деревянный контейнер и погрузили в кузов грузовика.
Пришло время прощаться.
Сердечно пожав руки Майерам, Райан крепко обнял рыжеволосого гнома:
– Спасибо за все, Януш.
– Берегите рояль. Помните, что он – особенный.
Просто волшебство. Садясь в кабину грузовика, Райан подумал, что ему страшно повезло встретить этого странного человека с востока Европы.
Водитель завел мотор, и машина тронулась. Оставив позади скромный домик под сенью готических башен Магдебургского собора, принадлежавший теперь Майерам, они двинулись на запад.
День первый: Брауншвейг, родной город рояля, и Ганновер.
День второй: Вестфалия.
День третий: Антверпен.
День четвертый: Гент, Брюгге, Кале…
В Кале они сели на пароход и поплыли в Дувр. Уже на британской земле проехали, каждую минуту ожидая, что вот-вот начнется дождь, через графства Кент и Эссекс и прибыли в Челмсфорд. Там, возле самого маленького готического собора Англии, на Чёрч-стрит, стоял дом Моррисов. Дом, где Райан вырос и где теперь жили его мать, его жена Элис и его дети – Скотт и Эмили.
Райан не известил близких о своем приезде – хотел сделать сюрприз. Но сюрприза не получилось: мотор грузовика так ревел, что еще до того, как он подъехал к дому, вся семья высыпала на улицу посмотреть, что происходит.
Выстроившиеся перед домом, словно наспех сформированный приветственный комитет, родные Райана застыли в изумлении, увидев, как он выходит из кабины грузовика. Но уже через несколько секунд изумление сменилось всеобщим ликованием, и они набросились на него, задушили в объятиях, зацеловали и похоронили под лавиной самых разных вопросов.
Впрочем, все вопросы можно было бы свести к трем. Первый: почему он в Англии, а не в Индии? Второй: почему не известил о приезде? И третий: что за штуковину он привез в огромном деревянном ящике?
Пообещав ответить на все вопросы, Райан с помощью шофера выгрузил контейнер. Потом его с трудом занесли в дом и поставили на единственном свободном месте – небольшом пространстве между гостиной и столовой.
Не вскрывая контейнера, Райан собрал вокруг него всю семью и начал рассказывать.
