Второй батальон Эссекского полка теперь дислоцировался северо-западнее Амбалы, в новых гарнизонах на мусульманских территориях Ланди-Котал и Наушера. И после окончания отпуска старшему сержанту Моррису тоже предстояло отправиться туда – на другой конец Империи, на индийский субконтинент, чтобы продолжать образцово нести службу. Но пока он был еще в Челмсфорде и занимался роялем и детьми.
Он поговорил с Фредериком Р. Фраем – известным композитором и педагогом, к тому времени уже пятьдесят два года занимавшим пост органиста и регента кафедрального хора. Этот тихий, мягкий человек родился в середине XIX века в соседнем графстве Кент, окончил Кембридж, а впоследствии стал замечательным музыкантом, автором нескольких очень достойных произведений: мессы си-бемоль, фантазии для органа, нескольких мадригалов, нескольких песен, более десятка пьес для фортепиано и гимна под названием «Lifted Safe Within the Steeple»[73], написанного в 1913 году, когда маленький Челмсфордский собор обновил часы и колокола.
Они встретились в соборе, под прекрасными бирюзовыми и пурпурными окнами-розами центрального нефа. Мистер Фрай был высоким и крепким стариком, строго следовавшим в одежде канонам ушедшей Викторианской эпохи: безукоризненно белая рубашка с запонками на манжетах и черной бабочкой под отложным воротничком, длинные узкие брюки, туфли без каблуков, с пряжками, и зеленый британский сюртук с двумя рядами бронзовых пуговиц.
Довершали картину цилиндр на совершенно лысой голове, прогулочная трость и холеные, пышные белые усы. Райан улыбнулся про себя, удивившись тому, как все в жизни повторяется: по странной иронии судьбы мистер Фрай чрезвычайно напоминал герра Шмидта.
Они обменялись рукопожатиями, и Райан ввел мистера Фрая в курс дела: рассказал о том, что Моррисы – семья потомственных военных, о Великой войне и Рождестве 1914 года на Западном фронте, о Йоханнесе, о нотах «Rêverie» композитора Дебюсси, о золоченой пуговице, об Ортруде, о Магдебурге, о рояле «Гротриан – Штайнвег», о Брауншвейге и, конечно же, о герре Шмидте – предшественнике и двойнике мистера Фрая.
Мистер Фрай слушал внимательно, уточнял детали и прокуренным голосом задавал вопросы, когда что-то в рассказе Райана вызывало у него особенный интерес. Дослушав до конца, он попросил разрешения взглянуть на рояль.
Они вышли из собора и пересекли улицу. Пройти нужно было всего каких-нибудь пятьдесят метров, но им понадобилось на это несколько минут – семидесятилетний мистер Фрай ходил очень
Они вошли в дом.
Между столовой и гостиной – рояль. Безупречный.
Рядом с ним – все члены семьи. Застыли в ожидании.
Мистер Фрай, со старомодной вежливостью поздоровавшись, подошел к инструменту. Осмотрел, погладил корпус, осторожно поднял клап, сел на банкетку, провел рукой по клавишам, почти их не касаясь.
– Сыграйте что-нибудь! – вывел его из транса голосок малышки Эмили.
Родители, Райан и Элис, принялись было извиняться за девочку, но ее поддержал брат:
– Да-да, сыграйте!
– Даже не знаю, что вам ответить… – прокуренным голосом обратился мистер Фрай к детям. – Ваш отец рассказал мне историю этого рояля, и… в общем, вы знаете, что на нем никто никогда не играл, и я не думаю, что имею право сделать это первым.
– Но мы хотим знать, как он звучит! – настаивал Скотт.
– Да. Хотим знать, как он звучит! – поддержала его Эмили.
Не зная, как поступить, мистер Фрай вопросительно посмотрел на родителей, но те только подняли брови и пожали плечами.
Выхода не было.
Пришло время сыграть на этом рояле впервые.
– Хорошо. Согласен. Я сыграю. Но… с одним условием.
– Каким? – спросили брат и сестра в унисон с интервалом в идеальную кварту.
– Вы будете играть вместе со мной.
– Но мы не умеем!
– Я знаю. Но вы можете мне помочь.
Детям идея понравилась, и они тут же встали возле клавиатуры.
– Минутку! – попросил мистер Фрай. – Сначала я должен решить, что мы будем играть.
Зная историю инструмента, он понимал, как важен этот момент для такого человека, как старший сержант Райан Моррис. Нужно было сделать правильный выбор.
Он задумался на несколько секунд. Что же сыграть? Красивую, но не слишком сложную пьесу, чтобы дети могли в определенный момент взять какую-нибудь ноту? Подумал еще несколько секунд. Пьесу немецкого композитора, чтобы почтить память Йоханнеса? Подумал еще и решил, что больше всего подойдет произведение английского автора. Еще несколько секунд. Он перебрал в памяти тысячи имен композиторов. Этот не подойдет. Тот тоже… И вдруг понял, чью пьесу и какую именно нужно сыграть.
Радуясь, что нашел то, что нужно, известный композитор, пианист и органист собора откашлялся и, превратившись в сказочника, стал рассказывать детям о композиторе, чью музыку им предстояло слушать:
