«Это рояль Йоханнеса. Он покинул дом под сенью саксонского собора в Магдебурге, пересек Ла-Манш и оказался в этом доме, оберегаемом англиканским собором.
Любите этот рояль больше всего на свете за ту музыку, что он вам дарит.
Заботьтесь о нем, ибо нет ему равного ни на небе вверху, ни на земле внизу, ни в воде ниже земли.
Берегите его, ибо он воплощение самой музыки – сильной, страстной, благодарной за доброту всем тем, с кем жил, живет или будет жить этот рояль, творящий милость тысячам тех, кто любит его и соблюдает заповеди его.
Славьте имя его и не произносите его всуе.
Дайте ему день для отдыха.
Шесть дней играйте и делайте всякие дела свои, а в седьмой день дайте ему отдых и не играйте на нем ни ты, Скотт, ни ты, Эмили.
Ибо шесть дней трудились мастера из Брауншвейга, создавая этот рояль и все хорошее, что есть в нем, а в седьмой день они отдыхали. А потому пусть будет благословен день отдыха.
Почитайте отца своего и мать свою, храните память о Йоханнесе, Ортруде и моем предшественнике – герре Шмидте, чтобы продлились дни рояля и дни ваши на Земле.
Живите forte и piano.
Действуйте presto и adagio.
Возлюбите ближнего.
Несите в мир музыку.
Утешайте страждущих, скорбящих, алчущих и жаждущих праведности.
Успокаивайте милосердных, и пусть ничто вам не будет чуждо».
<p>34</p>Но наступил 1939 год, и людям стало не до музыки.
Снова.
Я обращаюсь к вам из кабинета на Даунинг-стрит, 10.
Сегодня утром посол Великобритании в Берлине вручил немецкому правительству последнюю ноту, в которой говорится, что если мы до 11 часов не получим от них подтверждения их готовности немедленно вывести войска из Польши, то между нашими странами возникнет состояние войны. Должен сообщить вам, что мы не получили такого подтверждения, из чего следует, что наша страна сейчас находится в состоянии войны с Германией.
〈…〉
Артур Невилл Чемберлен,премьер-министр Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии, Даунинг-стрит, 10, Лондонвоскресенье, 3 сентября 1939 года, 11:00Воскресенье в одно мгновение онемело.
Тон премьер-министра был нарочито спокоен, но смысл его слов был страшен. Его слова превратили воскресенье в Страстную пятницу. Они были такими же безжалостными, как римский flagrum taxillatum[78], которым бичевали Христа. Они больно хлестнули по сердцу каждого британца, слушавшего в те минуты Би-би-си.
Все и вся были парализованы страхом. Находились, конечно, и скептики, считавшие, что такое невозможно, что одна и та же война не может повториться дважды. Прошлое не повторяется. Должно быть, это чья-то плохая шутка. И жестокая к тому же. Вроде той, что устроила в прошлом году Си-би-эс, когда голос Орсона Уэллса заставил всех американцев поверить, что планету Земля захватили инопланетяне[79].
Но со скептицизмом было покончено в тот же день. Все сомнения рассеял голос короля:
