В душе Скотта, которому только-только исполнилось восемнадцать, бушевала буря, очень пугавшая Элис. Пламенная речь короля произвела на него сильное впечатление. Ему стало ясно, что ответственность за судьбу Британии целиком ложится на его плечи и теперь все зависит только от него.
Он знал, что настал час принять свою судьбу, как знали это в свое время его отец, дед и все предыдущие поколения Моррисов. Он не будет ждать, пока его призовут. Нет. Он немедленно пойдет и запишется добровольцем.
На семнадцатилетнюю Эмили нахлынуло столько эмоций сразу, что она едва могла в них разобраться. Она испытывала страх, представляя своего пятидесятилетнего отца снова на войне; жалость при мысли о матери – о том, как мать останется одна и снова будет ждать; боль, потому что поняла по глазам брата, что он задумал. Чувствовала ужас, тревогу, гнев, негодование, горечь несбывшихся надежд.
Ей хотелось плакать. Слова короля, каким бы спокойным тоном они ни произносились, ранили ее, словно шипы тернового венца. Эти слова означали крушение всего, во что она верила, всего, чему учили ее родители, всего, чему она научилась у мистера Фрая.
И пока все были погружены в свои мысли, Эмили встала, выключила радио и подошла к стоявшему на небольшом пространстве между гостиной и столовой роялю.
Сев за инструмент и вспомнив Десять Заповедей, которые она всегда соблюдала, и как мистер Фрай на первом уроке музыки, когда она была еще шестилетней девочкой, говорил, что «музыка – это не только музыка», она попросила любимый «Гротриан – Штайнвег» помочь ей вернуть этому воскресенью свет, погашенный утренней речью премьер-министра, и снова поверить в утопию о гармоничном мире.
Музыка, способная развеять глубокую печаль, переполнявшую ее душу, способная охладить воинственный пыл Скотта, скрасить одиночество матери, избавить отца от рокового
Первая часть новаторской Сонаты для фортепиано Фрэнка Бриджа. Новая музыка, которой научил Эмили старомодный мистер Фрай.
Соната, навеянная воспоминаниями об ужасах первой Великой войны.
Соната, сочиненная человеком, которого война превратила в пацифиста.
Соната, посвященная Эрнесту Фаррару, английскому композитору, убитому на Великой войне, на второй день его пребывания на Западном фронте.
Соната, написанная в надежде на то, что мир навсегда забудет значение слова
Соната, воспевающая, подобно Девятой симфонии Бетховена, всеобщие братство и согласие.
Прошло много лет, а огромное серое небо над Аррасом, в регионе Фландрия и Артуа, ничуть не изменилось. Все еще во власти страшного
Второй батальон Эссекского полка снова прибыл в эти места в составе Британских экспедиционных сил.
После того как 3 сентября по радио выступили премьер-министр и король, тысячи молодых людей записались добровольцами, и уже через шесть дней, 9 сентября, первые подразделения БЭС отправились на континент помогать французам воевать против немцев.
История повторялась.
Казалось, началась вторая часть той же войны – мучительного
В порту Саутгемптона он простился с Элис и Эмили. Там, на причале, они в последний раз обнялись. Стояли в толпе, обнявшись, не замечая никого и ничего. Казалось, мир вокруг исчез и время остановилось. Молчали – слова были не нужны. Им достаточно было посмотреть друг другу в глаза, чтобы стало понятно, как они любят друг друга, как сожалеют, что рядом нет Скотта – достойного своих предков Скотта Морриса, который, как и многие другие молодые мужчины, едва дослушав речь короля, бегом побежал записываться в Королевские ВВС.
Им достаточно было посмотреть друг другу в глаза, чтобы сказать без слов: «Я вернусь», «Мы будем тебя ждать».
Они разжали объятия, и все вернулось на свои места.
Он стоял на палубе парохода, который вез его через Ла-Манш во французский порт Шербург. Дул холодный сентябрьский ветер, и этот ветер Райану тоже был знаком. Все сильнее становилось ощущение, будто то, что он сейчас видит, слышит и чувствует, в его жизни уже было – и было точно таким же, как сейчас.
Пару отличий он, впрочем, нашел. Германия – этот
Вот и вся разница. В остальном все то же самое.
Во Франции бойцы второго батальона Эссекского полка сошли на берег, сели в поезд и доехали до бельгийской границы.
