В этот тяжелый час, возможно роковой час для нашей истории, я хочу, чтобы каждый из моих подданных, как в метрополии, так и в доминионах, услышал мои слова, произносимые с тем же глубоким чувством, как если бы я говорил с вами лично, перешагнув порог вашего дома.
Многие из вас уже второй раз в жизни слышат об объявлении войны. Не раз и не два пытались мы мирным путем уладить разногласия, возникшие между нами и теми, кто сейчас является нашим врагом. Но все было напрасно. Нас втянули в конфликт, нам и нашим союзникам брошен вызов. И мы принимаем его и вступаем в битву со злом, которое, в случае его победы, станет губительным для всего цивилизованного мира.
〈…〉
Ради этой высокой цели я призываю свой народ – и тех, кто здесь, и тех, кто за морем, – считать наше общее дело своим личным делом, считать эту войну своей личной войной.
Я прошу всех сохранять твердость и спокойствие.
Впереди нас ждут тяжелые испытания. Эта война будет идти уже не только на полях сражений. Но мы должны поступить так, как считаем правильным, и со смирением вручить свою судьбу Богу.
Если мы все как один будем верны своему долгу и готовы, если потребуется, пойти ради победы на любые жертвы, то Бог нам поможет и победа будет за нами!
Да благословит нас Бог и да хранит Он каждого из нас!
Это была речь ответственного человека, каким и был Георг VI, ставший королем после того, как его брат отрекся от престола, и вернувший британской монархии ее смысл. Осознавая всю важность момента, король-заика, произнося речь, ни разу не споткнулся. Он, всегда боявшийся публичных выступлений, на этот раз говорил уверенно, и его ровный голос и выдержанные паузы успокаивали подданных, а страх, вызванный утренним выступлением премьер-министра, сменялся гордой уверенностью в своей правоте и силе.
Исполненный отваги сам, король претворил ужас, который испытывал его народ, в веру, решимость и силу духа.
В Челмсфорде, где несколькими годами ранее благодаря итальянцу Маркони появилось радио, семья Моррис, собравшаяся у репродуктора, тоже слушала суверена, и их всех вдохновила его речь.
Райан, к пятидесяти годам дослужившийся до самого высокого неофицерского звания – уоррент-офицер первого класса, – думал о своем отце, своих дедах и обо всех Моррисах, которые, как и он, на протяжении веков сражались, защищая британскую корону и считая врага короны своим личным врагом. Но сейчас фатальное
Элис, любящая жена, ангел все с той же золотистой кожей и копной волнистых каштановых волос, задумчиво смотрела на мужа, предчувствуя, что скоро снова останется одна. После окончания Великой войны Райан почти не бывал дома: Амбала, Ланди-Котал, Наушера, Насирабад, Бомбей, Судан… Куда его только не посылали! Всего три года назад он вернулся из Африки. И сейчас, слушая речь короля, Элис думала о том, что скоро муж уедет опять. И о том, что на этот раз потеряет не только мужа, но и сына.
