– Лейтенант, я хочу попросить вас оказать мне две услуги.
С большим трудом и не без помощи немца Райану удалось снять вещмешок. Открыв его окровавленными руками и немного в нем порывшись, он извлек два предмета и протянул их немецкому офицеру. Лейтенант их взял.
– Во-первых, я хотел бы попросить вас…
Лейтенант Лахенвиц, который, пока помогал Райану снимать и открывать вещмешок, успел заметить внутри нашивку с именем и званием англичанина, говорившего по-немецки, не дал ему закончить:
– Все, что угодно, уоррент-офицер первого класса Моррис.
– Обещайте мне отправить эти вещи моей семье в графство Эссекс. Имена и адрес вы найдете там же, где и мои документы.
Лейтенант Лахенвиц проверил. Да, все так. Потом, стоя на коленях возле Райана, посмотрел, что за вещи тот ему передал.
Это были тонкая тетрадь ин-фолио и книга. В залитой кровью тетради были ноты какой-то пьесы для фортепиано. Он понял это, потому что в школе у них одно время были уроки музыки. Он прочитал название пьесы: «Rêverie», Ашиль-Клод Дебюсси. В правом верхнем углу – несколько строк, нацарапанных карандашом:
Имя и адрес привлекли внимание лейтенанта. Оторвав взгляд от тетради, он посмотрел в глаза уоррент-офицера первого класса в поисках ответа на свой немой вопрос. Райан едва заметно кивнул, и этого лейтенанту было достаточно, чтобы понять: лежащий у его ног англичанин был знаком с кем-то в Магдебурге и поэтому говорил по-немецки.
Книга тоже была испачкана кровью. «Искусство войны» какого-то Сунь-цзы. Лейтенант раскрыл ее и начал листать. И пока листал, с его лица не сходила гримаса удивления. Он никогда не слышал ни об этой книге, ни об этом авторе.
– Глава шестая, страница тридцатая, – пробормотал Райан.
Лейтенант открыл нужную страницу, увидел на ней подчеркнутые строчки и прочитал:
«Чтобы продвигаться вперед, не встречая сопротивления, атакуй противника в самых уязвимых его местах. 〈…〉 Действуй быстро, ибо на войне все зависит от скорости. Налетай как ветер, передвигайся как молния, и будешь непобедим».
Это было написано по-английски, но лейтенант Лахенвиц сразу догадался, о чем идет речь.
–
Райан, который уже был не в силах даже кивнуть, на секунду закрыл глаза, чтобы подтвердить догадку лейтенанта. Он не заставил бы Лахенвица читать этот абзац, если бы тот не начал листать книгу. И как тут было удержаться и отказать себе в удовольствии продемонстрировать немцу, что в военной стратегии нацисты ничего нового не придумали. И даже блицкриг не их изобретение: все принципы военной стратегии и тактика ведения войны были описаны учителем Сунь-цзы еще в V веке до нашей эры.
Лейтенант Лахенвиц отреагировал достойно.
– Понял, – коротко бросил он и захлопнул книгу. – Обещаю передать ноты и книгу вашей семье.
– Обещайте, что вы им расска…
Резкая боль и хлынувшая из раны кровь не дали ему договорить.
– Молчите, ничего не говорите, уоррент-офицер первого класса Моррис. Клянусь честью, я все сделаю. Я все расскажу вашей семье.
Райану стало легче от его слов. Он хорошо знал германцев и ни секунды не сомневался, что лейтенант Лахенвиц, поклявшийся честью немецкого офицера, выполнит свое обещание.
– Вторая просьба…
Он произнес эти слова почти беззвучно, и лейтенант снял пилотку и придвинулся ближе к Райану, чтобы расслышать его просьбу.
Изо рта Райана текла кровь, говорить было почти невозможно, но он сделал последнее усилие:
– Лейтенант, я очень хотел бы умереть раньше, чем истеку кровью вот так, на земле…
– …но я не могу.
Он уже не чувствовал рук.
Лейтенанту Лахенвицу больше не нужно было ничего объяснять. Он понял, о чем его просит Райан.
Он поднялся на ноги, отряхнулся, надел пилотку, одну за другой застегнул пуговицы на кителе и затянул ремень. Приготовившись, вынул из кобуры табельный пистолет, опустил правую руку и прицелился Райану в лоб.
Лейтенант Лахенвиц неподвижно стоял в ожидании сигнала. Он смотрел на человека, лежащего у его ног. Он восхищался этим человеком.
На лице Райана гримаса боли сменилась выражением благодарности. Улыбнувшись окровавленным ртом, он закрыл глаза.
Это был сигнал.
Лейтенант Лахенвиц сглотнул слюну, кивнул и нажал на курок. Пуле понадобилась тысячная доля секунды, чтобы войти точно между глаз уоррент-офицера первого класса Райана Морриса.
Тысячная доля секунды, чтобы вспомнить о славной военной традиции своей семьи.
Тысячная доля секунды, чтобы вспомнить, как звонили колокола собора ровно в десять вечера по Гринвичу, когда он ложился в постель, клал свой деревянный Экскалибур возле подушки и просил мать рассказать о великих сражениях прошлого: о мадианитянах и филистимлянах, о захвате Иерусалима вавилонянами, об Армагеддоне из Откровения Иоанна Богослова, об адмирале Нельсоне и Трафальгарской битве, о Веллингтоне и Ватерлоо, о бурах в Южной Африке…
