Волшебное звучание победного хора донеслось до самых отдаленных уголков Британии – от Корнуолла до Шотландского нагорья, от древнего королевства Дивед до Белфаста, от заморских территорий новорожденного Содружества до графства Эссекс.
Там, в Челмсфорде, весь город столпился вокруг собора, чтобы послушать колокольный перезвон в честь победы.
Радостного звона колоколов не слышал только один человек, живущий тут же, возле собора, в доме на Чёрч-стрит.
На улице – веселый шум, счастливые лица, а здесь – тишина опустевшего дома и печальная девушка, которая к двадцати четырем годам потеряла все.
Потеряла отца – уоррент-офицера первого класса Райана Морриса, погибшего при обороне Дюнкерка.
Потеряла брата – сержанта Скотта Морриса, чей самолет был сбит немецкой зенитной батареей после авианалета на Магдебург.
Потеряла мать, Элис, – ангела с копной волнистых каштановых волос, которая, лишившись мужа и сына, не смогла пережить эту утрату и тихо угасла.
Потеряла своего учителя, мистера Фрая – органиста и регента соборного хора – слишком усталого и слишком старого, чтобы сопротивляться бронхиту.
Боль этих потерь была сильна. Но была еще одна причина для печали, еще одна острая, мучительная боль: невозможность быть вместе с любимой женщиной.
Ее звали Оливия Тёрнер.
Они познакомились в октябре тридцать девятого в Колчестере, в военном госпитале, где обе были медсестрами.
Но началось все месяцем раньше, в сентябре, когда после выступлений премьер-министра Чемберлена и короля Георга VI Британия объявила войну нацистам. Эмили помнила мрачное
В тот день с наивностью, свойственной юности, Эмили, вспомнив слова мистера Фрая: «Музыка – это не только музыка», – попыталась отвести нацистскую угрозу силой «Гротриан – Штайнвега» и звуками фортепианной сонаты Фрэнка Бриджа.
Дом на Чёрч-стрит, возле маленького Челмсфордского собора, заполнила музыка – Эмили играла первую часть сонаты. В ней звучала такая непоколебимая вера, она была так прекрасна, так трудна и так печальна! Эмили играла, играла, играла… Но… Неужели это все, что она может сделать? Должно же быть что-то более конкретное – такое, что будет ей по силам? Она хотела быть полезной. Но как? Как поддержать честь семьи потомственных военных, не изменив при этом своим пацифистским взглядам? Что сделать? Скорее всего, сделать ничего нельзя. Придется оставаться дома с матерью, играть ей на рояле и поддерживать ее все те годы, что будет длиться война. Скорее всего…
Она прекратила играть. Хотела что-то сказать, но мать ее опередила.
– Обо мне не беспокойся, – произнесла она ласково. Элис была хорошей матерью и всегда знала, что происходит в головах ее детей. – Поступай так, как считаешь нужным. Со мной все будет хорошо. Я буду всех вас ждать.
Эмили с восхищением смотрела на ангела с волнистыми каштановыми волосами и золотистой кожей и думала, что с нею не сравнится даже Иохаведа, мать Аарона и Моисея.
– Спасибо, мама.
Они крепко обнялись.
– Ты уже решила, что будешь делать?
У Эмили был готов ответ:
– Да.
Она поняла, что́ она в силах сделать, вспомнив послание святого Павла к римлянам, в котором говорится, что для победы над злом необходимо творить добро. Эта мысль показалась ей неоспоримой и, подумав, она решила, что лучшим реальным способом сделать добро будет уход за ранеными британскими солдатами.
Не раздумывая долго, она записалась в Императорскую военно-медицинскую службу королевы Александры[91].
Она ожидала, что ее пошлют в Европу вместе с БЭС. Опыт предыдущей войны показал, что раннее,
Эмили была готова ехать в любое место, где она будет полезна. Как угодно далеко, если именно там нужно творить добро и исправлять то, что сотворило зло. Но ей было только девятнадцать лет, и у нее не было опыта, поэтому она получила другое назначение. Ее оставили служить в Англии. И не просто в Англии, а в ее родном графстве Эссекс.
