Горизонт надежды затмился за несколько дней до назначенной даты.
Как-то под вечер в дверь позвонили. Эмили, только что вернувшаяся с работы, открыла.
На пороге стоял мужчина лет тридцати семи – тридцати восьми. Крепкий, высокий, светловолосый и голубоглазый. Нижняя челюсть у него выдавалась вперед, а лицо казалось нарисованным по клеточкам.
– Семья Моррис? – спросил он с выраженным немецким акцентом.
Эмили, все еще державшаяся за ручку двери, не знала, что ответить. Выждав несколько секунд, немец повторил попытку:
– Семья Моррис?
Эмили по-прежнему молчала. Тогда немец снял наплечную сумку, открыл, достал что-то и протянул Эмили. Эмили увидела тонкую тетрадь ин-фолио и книгу.
Она узнала их сразу.
На обложке тетради – название «Rêverie» и автор: Ашиль-Клод Дебюсси, а в правом верхнем углу – так хорошо ей знакомые, написанные карандашом строки:
Она взглянула на книгу. Ну конечно: «Искусство войны» Сунь-цзы.
Не в силах справиться с волнением, Эмили прижала ноты и книгу к груди, словно это был ее отец, вернувшийся домой. Прижала с той же силой, с какой Мария обняла своего брата Лазаря, воскресшего из мертвых.
Понимая, что немец может рассказать что-то важное о ее отце, Эмили глубоко вдохнула, чтобы сдержать плач, подняла на немца полные слез глаза и задала вопрос, на который боялась получить ответ:
– Почему на них кровь?
– Это кровь уоррент-офицера первого класса Райана Морриса.
– Это мой отец, – всхлипнула Эмили.
Немец, хотя и был в гражданском, вытянулся в струнку – так четко, как умеют только тевтонцы, – вскинул правую руку к виску в военном приветствии и представился:
– Лейтенант Хайнц Лахенвиц, пятьдесят четвертый пехотный полк. Прошу позволения пожать руку дочери самого мужественного человека из всех, кого я встречал.
Эмили пригласила лейтенанта войти и приготовила для него черный чай с лимоном. Они сели на диван в гостиной. Эмили разлила чай. На смеси английского с немецким, которому она немного научилась у отца, рассказала, что из всей семьи осталась только она одна. Затем, показав лейтенанту, как нужно двигать ложечкой, чтобы остудить чай, задала главный вопрос:
– Вы были рядом, когда он умер?
– Да.
– Как это было?
Лейтенант основательно готовился к этому вопросу, но сейчас, сидя рядом с дочерью человека, которого ему пришлось добить, сомневался, нужно ли об этом рассказывать. Проще было бы послать тетрадку и книгу по почте, сопроводив их письмом. В конце концов, Райан именно об этом его и просил:
– Обещайте мне отправить эти вещи моей семье в графство Эссекс. Имена и адрес вы найдете там же, где и мои документы. Обещайте, что вы им расска…
– Молчите, ничего не говорите, уоррент-офицер первого класса Моррис. Клянусь честью, я все сделаю. Я все расскажу вашей семье.
Это обещание было выжжено каленым железом в памяти лейтенанта Лахенвица. Он мог бы упаковать тетрадку и книжку, послать их вместе с короткой запиской и забыть об этом. Но то, что случилось 4 июня 1940 года в Дюнкерке, было слишком серьезно, чтобы так легко отделаться. И лейтенант Лахенвиц не смог бы так поступить. Он, как сразу понял Райан, был честным немцем, а потому решил лично отвезти тетрадку и книгу в Челмсфорд и рассказать, как умер уоррент-офицер первого класса Райан Моррис. Единственным препятствием была война: нужно было дождаться ее конца. И это была серьезная проблема, потому что, во-первых, семья Моррис все это время продолжала оставаться в неведении относительно того, как погиб их отец и муж, а во-вторых, лейтенанту Лахенвицу пришлось нести груз ответственности за данное обещание все годы, что эта война длилась.
Он всегда понимал, что доводов за принятое им решение гораздо больше, чем доводов против, поэтому, как ни тяжело ему было находиться сейчас рядом с дочерью уоррент-офицера первого класса Морриса, он был готов выполнить свой долг.
Начал с самого начала.
– Французы и англичане поделили между собой линию обороны Дюнкерка, проходившую вдоль окружающих город каналов. Их целью было обеспечить эвакуацию возможно большего количества людей из БЭС. Французам достался западный фланг, а британцам – восточный.
Лейтенант Лахенвиц, знавший всего несколько английских слов, говорил медленно, чтобы Эмили все понимала.
