На каждом из надгробий выгравировано: «Known unto God» – «Имя его известно Богу». Эту фразу Редьярд Киплинг, чей единственный сын Джон пропал без вести в битве при Лоосе в 1915 году, взял из Библии короля Якова[96]. Прекрасная эпитафия, способная принести облегчение родным пропавших без вести, но сейчас, прочтя имя брата и имена тех, кто погиб вместе с ним, она поняла, что необходимости в таком утешении у нее нет, потому что эти семеро не были семью – они были одним. Она поняла, что не важно, кто из них кто и кто в какой могиле лежит, потому что и сейчас, как и при жизни, они единое целое. Единое и неделимое.
Поняв это, Эмили сняла рюкзак, открыла его и вынула то, что в нем лежало: всю в пятнах засохшей крови книгу «Искусство войны» Сунь-цзы – книгу, которую ее отец начал читать, когда был еще ребенком и, воображая себя одним из рыцарей Круглого стола, скакал на воображаемом коне вокруг маленького Челмсфордского готического собора. Книгу, которая была с ним в тот день, когда он умер в Дюнкерке. Книгу, которую он запачкал своей кровью, когда искал ее в вещмешке, чтобы дать лейтенанту Лахенвицу. Книгу, которую он мечтал передать Скотту.
Взглянув на эту книгу в последний раз, она очень осторожно положила ее в металлическую коробку и с помощью садовника, в чьи обязанности входило поддерживать порядок на кладбище, встав на колени, закопала эту коробку у подножия семи могил.
Стоя на коленях, она, закрыв глаза, вспоминала Скотта. Вспомнила день, когда брат попросил мистера Фрая, чтобы музыка была боевым конем с длинной гривой. Вспомнила, как они играли вместе, и она была феей, которая прикосновением деревянной ложки превращала Скотта то в лающую собачку, то в мяукающего кота, то в квакающую лягушку… Вспомнила, как они росли рядом с «Гротриан – Штайнвегом», как повзрослели… Вспомнила философско-теолого-музыкальные споры и день, когда ее брат, ощутив себя наследником военных традиций семьи Моррис, записался добровольцем в Королевские ВВС.
И, вспоминая брата, она думала о том, как сильно любила его.
Эмили открыла глаза и поднялась с колен.
Еще раз прошла мимо семи надгробий, проводя ладонью по каждому. Она представила, как они познакомились в учебном подразделении базы Королевских военно-воздушных сил в Саттон-Бридже. И как стали намного больше, чем просто экипажем. Представила их всех вместе – компанию неразлучных и верных друзей.
Почему-то ей виделось, как они смеются. Ей казалось, что они все время шутили, и шутки их были веселыми и остроумными. Такими же, как вторая часть концерта для фортепиано с оркестром Клары Вик-Шуман.
Вторая часть путешествия. Дань уважения семерым, которые были одним целым.
Третья часть в ля миноре.
И вот наконец финал путешествия – место, где все начиналось. Магдебург.
В этой части две паузы, две остановки.
Первая – кладбище в южной части города, на Лейпцигер-штрассе. Там Эмили нашла то самое надгробие из безукоризненно-белого мрамора, о котором ей столько раз рассказывал отец.
Лучи полуденного солнца, отражавшиеся от белоснежного камня, на миг ослепили Эмили, и она вынуждена была отвернуться, но, потерев глаза, напрягла зрение и прочитала три имени: Йоханнес Шульце, Ортруда Шульце, Йоханнес Шульце.
Эти имена были ей почти родными. Отец столько рассказывал о Йоханнесе и Ортруде Шульце, что Эмили, хотя не была с ними знакома лично, относилась к ним как к членам своей семьи. Словно Ортруда была ей второй матерью, а Йоханнес, талантливый музыкант, пропавший на
Для Эмили Йоханнес был здесь. Поэтому она вынула из рюкзака еще одну металлическую коробку и открыла ее осторожно и с волнением, словно там лежало сокровище. В коробке была тонкая тетрадка – испачканные кровью ноты «Rêverie» Клода Дебюсси. Та самая тетрадь, которую директор Крель прислал Йоханнесу, когда тот был на фронте, и которую потом Йоханнес подарил отцу Эмили, Райану, во время перемирия, случившегося на Рождество 1914 года. Тетрадь, на титульном листе которой рукой Йоханнеса были написаны его имя и адрес; тетрадь, которую отец Эмили всегда носил с собой и которая была при нем даже в день его смерти. Та самая тетрадь, которую отец испачкал своей кровью, когда доставал из вещмешка, чтобы отдать лейтенанту Лахенвицу. Та, которую отец хотел бы передать Эмили.
Она прижала тетрадь к сердцу, потом в последний раз посмотрела на нее. Ей была дорога эта тетрадь и все, что с нею связано, но она не могла оставить ее себе. С той самой минуты, когда Эмили решила отправиться в эту поездку, она точно знала, что должна вернуть тетрадь Йоханнесу, своему немецкому брату.
Ей пришлось обратиться за помощью к одному из охранников кладбища. Высоченный крепкий немец несколькими точными ударами лопаты в мгновение ока выкопал ямку рядом с могилой.
