Эмили взяла горсть земли – глинистой, пересохшей из-за июньской жары, совсем не такой, как промерзшая земля 24 декабря 1927 года, когда хоронили Ортруду, – с величайшей осторожностью опустила коробку в ямку и засыпала ее этой теплой сухой землей. А потом заставила весь мир замереть и еще раз послушала прекрасную музыку.
«Rêverie».
Когда отзвучала
Город лежал в руинах.
Столица земли Саксония, одного из важнейших торговых и промышленных анклавов Германии, была до основания разрушена бомбами, сброшенными теми семью, что были единым целым, и еще более чем тремястами бомбардировщиками 16 января 1945 года.
Эмили дошла до угла Аугустштрассе и Ораниенштрассе – места, где должен был стоять скромный домик, в котором жили Шульце.
Домика тоже не было. Он исчез вместе со всем городом. Остались одни обломки.
Не было больше дома, где семилетний Йоханнес однажды забрался на банкетку перед пианино и заиграл так, будто это было самым легким делом на свете; где склонялась над шитьем Ортруда, где герр Шмидт создавал музыкальную вселенную…
Эмили прокляла войну и все ее ужасы. Прокляла злую судьбу, которая предала ее бедного брата, заставив его разрушить скромный дом под сенью башен собора.
Она оглянулась.
Вот он, величественный готический собор Магдебурга. Израненный бомбами, но все такой же прекрасный и торжественный. Почти единственное уцелевшее здание в центре города. Символ величия и бессмертия, по-прежнему укрывавший под своей сенью всех, кто жил или умирал рядом с ним.
Эмили вошла в собор.
Фасад и своды в пробоинах. Орган разбит, витражи тоже… Она прошла мимо купели из розового порфира и под взглядами святого Маврикия и святой Екатерины зашагала по заваленному обломками центральному нефу.
Когда она шла мимо гробницы Оттона Великого к главному алтарю, у нее вдруг возникло странное ощущение: ей показалось, что это место ей знакомо, хотя прежде она здесь не бывала.
Дойдя до главного алтаря, самой большой в христианском мире плиты из богемского мрамора, Эмили застыла в восхищении: какая же она огромная!
И само здание было таким огромным! Не сравнить с маленьким собором Челмсфорда. И все же что-то здесь казалось ей знакомым, почему-то она чувствовала себя здесь как дома. Она поняла, в чем дело, когда посмотрела вверх. Дело было в стрельчатых арках. Точно такие же арки были в маленьком англиканском соборе возле дома на Чёрч-стрит, и в церкви Святого Элигия в Дюнкерке, и в церкви Святого Петра в Райнберге. Глядя на своды Магдебургского собора, Эмили поняла, что не важно, как далеко она от Англии, от графства Эссекс или от Челмсфорда, потому что Магдебург, Дюнкерк, Райнберг и вся Европа тоже ее дом – единый общий дом. Дом, где все ее близкие покоятся под стрельчатыми арками.
Радуясь тому, что ей открылся смысл предпринятого ею путешествия, она сыграла последнюю ноту последней части концерта для фортепиано с оркестром Клары Вик-Шуман и вышла на улицу. И с ней случилось то же, что и с Саулом из Тарса: оказавшись в потоке лившегося с небес света, она увидела мир новыми глазами.
