Хотя она пришла в собор слушать орган, а не мессу, она не могла не услышать этих слов: «В ночь, в которую предан был…»
Ее охватила жалость к Иисусу из Назарета, она глубоко сострадала ему, потому что хорошо его понимала. Ее тоже предали. Ее не понимали служители церкви, которую она вместе с семьей посещала с раннего детства. Она не могла бы в этой церкви показать свою истинную природу, потому что, если бы она это сделала, служители, наделившие себя правом толковать Божий закон, отвергли и заклеймили бы ее.
Назарянина – она была в этом уверена – нисколько не волновали бы ее сексуальные предпочтения. Он полюбил бы и принял ее такой, какая она есть.
Эта мысль успокоила ее. И она занялась тем, ради чего пришла в собор: стала слушать орган.
Прихожане причащались под звуки гимна Маклагана на стихи Джосайи Кондера, который Эмили множество раз слышала в исполнении мистера Фрая. Сейчас этот гимн играл новый органист.
После второй строфы гимна – благословение и прощание.
Отойдя в сторонку, она ждала, пока собор опустеет.
Некоторые прихожане, узнав ее, подходили поздороваться и выразить соболезнования в связи с потерей родных. Она с улыбкой отвечала на приветствия, а сама думала о том, что если бы эти люди узнали о ее последней потере – Оливии, то любой из них, ни на секунду не задумавшись, донес бы на нее за тридцать сребреников.
Когда собор почти опустел, Эмили подошла к старому настоятелю, Уильяму Морроу, с которым была знакома с семи лет, и спросила о новом органисте.
– Это доктор Джеймс Роланд Мидделтон, – ответил старик.
Слушая настоятеля, Эмили издали рассматривала нового регента. Высокий, худой, с густыми темными волосами, на идеальном носу круглые черные очки в роговой оправе. Он прощался с хористами – с каждым по очереди, сопровождая слова прощания крепким рукопожатием и почтительным наклоном головы. Эти два жеста он соединил с точностью метронома в идеальном
– Он просто изумительный музыкант! – восторгался настоятель. – До того, как приехал к нам, он служил в соборе Честера, а степень доктора музыки получил в Даремском университете. Он тебе понравится! Это, без сомнения, достойный преемник нашего любимого мистера Фрая. Идем, я вас познакомлю.
Настоятель представил органиста и Эмили друг другу. Сказал несколько слов о том, кто такая Эмили (продемонстрировав тем самым, как хорошо знает своих прихожан), и покинул их.
– Ну и чем я могу быть вам полезен?
Эмили на минуту задумалась, уставив взгляд на очки в роговой оправе и на идеальный нос нового органиста. Она не могла избавиться от мысли, что стоящий перед ней человек узурпировал место ее любимого мистера Фрая. Она понимала, что подобные обвинения несправедливы и абсурдны, что таких мыслей даже допускать нельзя, но ничего не могла с собой поделать.
– Я вас слушаю, – напомнил о себе органист рокочущим хельдентенором[100].
Эмили вышла из задумчивости и ответила:
– Мне нужен настройщик.
– Прошу прощения?
Эмили поняла свою ошибку, извинилась и начала сначала. Вкратце рассказала историю «Гротриан – Штайнвега». Объяснила, что раньше этим вопросом занимался мистер Фрай, который приглашал настройщика каждые шесть месяцев, но что за годы войны, которые она провела в Колчестере, и особенно после смерти мистера Фрая в августе 1942 года, рояль никто не настраивал и…
– Вот поэтому, – подвела она итог, – мне и нужен настройщик. Вы можете посоветовать кого-нибудь?
– Конечно! Я знаю человека, который идеально вам подойдет.
Дверной звонок в доме на Чёрч-стрит возле маленького, пострадавшего от войны собора прозвучал высоко и пронзительно, почти как трель легкого колоратурного сопрано.
Эмили удивилась: обычно звонок звучал по-другому. Сломался, наверное. Она внесла починку звонка в мысленный список неотложных дел и открыла дверь.
– Добрый день!
На пороге стоял человек среднего возраста и необычного вида. Он был похож на гнома. Маленькие карие глаза, круглое лицо, усеянное рыжеватыми веснушками, рыжая шевелюра и такая же рыжая густая борода.
– Добрый день, – повторил незнакомец со странным акцентом.
Интересно. Голос необычного человечка был таким же высоким и резким, как звучание испорченного дверного звонка.
