История одного рояля полностью

Конечно, они не собирались скрупулезно придерживаться установленного ими же графика, но обозначить такое намерение было необходимо. В последней строке они написали адрес созданного ими сайта, на котором пользователи могли узнать о street piano на Шарроу-Вейл-роуд и обо всех последующих уличных пианино и роялях, потому что, конечно же, Дуглас и Хью, а точнее, Хью и Дуглас, нисколько не сомневались, что их социолого-филантропическая инициатива будет повсеместно подхвачена и скоро все улицы мира заполнятся роялями и пианино. И это движение никому не остановить!

Но его остановили.

Через год случилось то, чего Дуглас опасался с самого начала: местные власти решили положить этому конец.

Городской совет постановил, что street piano является, согласно местному законодательству, заброшенным и его следует убрать с улицы, чтобы дать пешеходам возможность свободно двигаться по тротуару.

Получив уведомление из городского совета, Дуглас решил, что пришло время поставить точку. Хотя от социолого-филантропического эксперимента в восторге были все, но отвечал-то за рояль перед местной администрацией только он, Дуглас, а он не хотел проблем. Он ненавидел проблемы. Единственное, чего он хотел, – это жить спокойно и ни о чем не тревожиться. То есть так, как он жил раньше, до появления в его жизни этого рояля.

Ему надоело вставать рано утром, чтобы снять замок, его возмущало, что в его дверь колотили и будили его, если он вдруг забывал вовремя этот замок снять. Он ненавидел пустые бутылки из-под пива, которые ночные гуляки оставляли повсюду, а ему потом приходилось собирать.

Одним словом, он хотел снова жить тихо-мирно и не нести ни за что ответственности.

Вдобавок в те редкие минуты, когда в нем просыпалась совесть, он спрашивал себя: понравилась бы мисс Моррис идея Хью оставить рояль на улице?

– Конечно понравилась бы! – убеждал его в такие минуты Хью. – Она же писала в письме, что хочет, чтобы история этого рояля продолжалась.

– Да, но еще она писала, не знаю… кажется, этот рояль был для нее очень важен, и…

– А я что говорю? Сейчас этот рояль важен как никогда. Он уже знаменит, а скоро его историю узнает весь мир.

Спорить с Хью бесполезно. Он из любого спора выходил победителем. Так что, когда представители городского совета явились наконец забрать рояль, им это не удалось. Дуглас и Хью организовали мощную демонстрацию протеста, на которую пришли все: виртуозы, меломаны, любители современной музыки, те, кто только фотографировался рядом с роялем, те, кто приклеивал на рояль объявления. Пришли даже полуночники. Демонстранты плотной стеной окружили рояль, и он остался стоять там, где стоял.

А рояль – некогда великолепный «Гротриан – Штайнвег», а теперь street piano, – чудесный рояль, который много лет назад Ортруда Шульце купила у Вилли Гротриана в Брауншвейге для своего единственного сына Йоханнеса, чах и умирал.

Он умирал каждый день.

Умирал от сырости и холода под бесконечными дождями графства Йоркшир.

Умирал под палящими лучами летнего солнца.

Умирал каждый раз, когда кто-нибудь, не умеющий играть, беспощадно бил по его клавишам.

Умирал под стаканами и картами полуночников, для которых служил барной стойкой, карточным столом и пепельницей.

Умирал, раздавленный теми, кто взбирался на него, чтобы сфотографироваться.

Умирал, погребенный под ворохом никому не нужных объявлений.

Умирал, задыхаясь под грубым синим брезентом.

Умирал от ран, полученных, когда его сверлили, чтобы повесить замок.

Умирал каждый раз, когда какой-нибудь шутник, уродуя его, вырезал что-нибудь ножом на его чудесной золотой лире или на его черной лакированной деревянной коже.

Умирал оттого, что уже давным-давно его никто не настраивал.

Умирал от унижения всякий раз, когда Дуглас и Хью перекрашивали его, пытаясь замаскировать ссадины, раны, увечья…

Он умер бы окончательно, но однажды утром Дуглас, в десять минут одиннадцатого спустившись, чтобы снять замок, увидел, что рояля на месте нет – он бесследно исчез.

Согласно Каббале, был день, когда Яхве, Бог евреев, раздавал власть над четырьмя стихиями. С тех пор огнем повелевают саламандры, воздухом – сильфы, водой – ундины, а землей – мифологические гномы, населяющие ее недра.

Гномы, хранившие сущность матери-земли, и жили в том месте, где билось само сердце природы, – в последнем великом лесу Европы, в древнейшем и прекраснейшем Беловежье, что на востоке Польши, рядом с Беларусью. Святилище из миллионов деревьев, насыщавших кислородом жизнь всего мира. Ясени, липы, березы… священный храм дубов, существовавший еще пятьсот лет назад. История не сохранила памяти о тех временах, но она сохранилась в легендах.