Окончательный разрыв между Базельским собором и папой произошел в 1437 г. Евгений IV своей буллой «Doctoris gentium» переместил собор на итальянскую территорию, в Феррару; в тот момент ему подчинилась лишь меньшая часть собора. Император и князья поддерживали Базельский собор, но со смертью Сигизмунда концилиаризм утратил свою главную опору. Так что в начале 1438 г. папа беспрепятственно смог открыть собор в Ферраре.
Феррарский собор осудил те из уже принятых решений по вопросам реформы, которые противоречили примату папы. Евгений IV попытался поднять авторитет папы, воспользовавшись тяжелым положением теснимой турками Византии: он планировал сначала унизить греческую церковь, а после полной капитуляции заключить с ней унию. В Феррарском соборе, на котором решался вопрос об унии, приняло участие высшее духовенство греческой церкви во главе с императором Византии Михаилом Палеологом и константинопольским патриархом Иосифом. Греки, хотя и сопротивлялись, в конце концов вынуждены были принять и Filioque[83], и примат папы; правда, они сохранили свои литургические традиции. Для них уния была политической необходимостью: идя на восстановление единства церкви, они надеялись, что латинский христианский мир окажет им вооруженную поддержку в смертельной борьбе с турками. Авторитет Евгения IV действительно вырос, поскольку булла от 6 июля 1439 г., начинающаяся словами «Laetantur coeli» и подписанная, в соответствии с пожеланием папы, греческими иерархами, привел – по крайней мере на бумаге – к унии. (На практике же из унии ничего не вышло: греческое низшее духовенство и верующие ее не приняли. А когда стало ясно, что никакой вооруженной помощи от Запада не будет, то и император перестал иметь унию в виду.) Собор же, на котором была подписана уния, после своего 15-го заседания переехал во Флоренцию: в Ферраре вспыхнула чума.
Оставшихся в Базеле иерархов, участников собора, все больше сносило к радикализму. Принимаемые ими решения могли произвести впечатление едва ли не революционных (в церковной сфере). Папскому абсолютизму они противопоставляли верховенство народа, причем в их понимании оно обретало куда более радикальный смысл, чем любая сословность. Но требование демократической церковной конституции слишком уж противоречило церковной организации и церковному миросозерцанию, в основе своей монархическим. На Вселенском соборе в Базеле ведущая роль явно перешла от высшего духовенства к церковной интеллигенции: докторам, юристам, теологам. По их инициативе собор в начале 1438 г. временно лишил Евгения IV статуса папы. После чего кардиналы во главе с Чезарини покинули собор; за ними в Феррару последовала значительная часть епископов.
Принятый в Базеле 16 мая 1439 г. декрет «Sacro-sancta» можно считать кульминацией концилиаризма. (Правда, подписали его уже только шесть епископов.) В декрете говорилось, что Вселенский собор в любом вопросе стоит выше папы, папа не вправе распускать собор, а кто с этим не согласен, тот еретик. Стоит ли после этого удивляться, что летом 1439 г. папу Евгения IV объявили низложенным, а вместо него собор избрал папой герцога Амадея Савойского, вельможу, который в один прекрасный момент все бросил и ушел в монахи; новый папа принял имя Феликса V (1439–1449) и стал последним в истории церкви антипапой. Выборы эти, однако, по сути дела означали крах того курса, которым шел Базельский собор. Легитимность антипапы никто не хотел признавать; лишь французская церковь проявила к нему некое нейтральное любопытство. В 1445 г. и германский король признал законным папой Евгения IV. Базельский собор перенес свои заседания в Лозанну, но мир уже потерял всякий интерес к этому мероприятию. В 1449 г. Феликс V – после того как папа римский предложил ему кардинальскую шапку – добровольно склонил голову перед папой римским; собор же самораспустился.
