Лютер выступил со своими требованиями обновления церкви в такое время, когда все немцы, от князей до крестьян, были настроены против Рима, против папы, – правда, это, пожалуй, было единственное, что их объединяло. Как только вставал вопрос: что дальше, – ни о каком единстве и речи не было. Чем шире расходились круги Реформации, тем больше появлялось в ней направлений. В 1523 г. произошло вооруженное восстание рыцарей во главе с Ульрихом фон Гуттеном против князей и высших иерархов церкви. Лютер отмежевался от них, и восстание вскоре потерпело поражение. Для того чтобы сдерживать размах радикального народного движения, вызванного Реформацией, часть князей снова встала на сторону папы. В 1534 г. даже Эразм Роттердамский примкнул к поборникам старого, осудив Лютера.
В то же время швейцарец Цвингли порвал с Лютером потому, что считал его слишком консервативным (в частности, не соглашаясь с ним в вопросе о причастии). Взгляды Лютера не отвечали уже и интересам буржуазии (например, запрет на взимание процентов с кредитов, связанных с церковными нуждами, ущемлял ее экономические интересы). Расходясь и с рыцарями, и с гуманистами, и с бюргерством, Лютер все больше попадал под влияние одной группы князей. А те, во главе с Фридрихом Мудрым, хотели для себя такой Реформации, которая отдала бы в их руки церковь и церковные землевладения. (Крестьянская война 1524 г. заставила Лютера окончательно перейти в лагерь князей.) Длившаяся несколько лет, то затихавшая, то вновь вспыхивавшая Крестьянская война в Германии взяла на вооружение анабаптистские идеи Томаса Мюнцера.
Разгром восстания рыцарей, затем Крестьянской войны означал поражение сил, которые боролись за единую Германию. Феодальная раздробленность вновь одержала победу; аристократы и бюргеры встали на сторону князей. И союз этот был освящен лютеранством.
Немецкая Реформация была первым этапом буржуазной революции. Второй этап – освободительная борьба Нидерландов против испанцев, против Филиппа II; свою идеологию эта борьба черпала в кальвинистской реформации. Реформация Лютера пошла на компромисс с феодализмом, и народная реформация потерпела поражение. Реформация Кальвина была победоносным вариантом буржуазного обновления веры.
Деятельность Жана Кальвина (француза по происхождению) протекала сначала в Базеле, затем в Женеве. В 30-х гг. XVI в. он развивал взгляды Лютера и Цвингли в русле буржуазного мировоззрения. Дальше других Кальвин пошел в отрицании посредническо-спасительной роли церкви и в утверждении важности веры личной, веры отдельного индивида. Согласно его учению, судьба индивида предопределена заранее, еще до рождения: впереди у него или блаженство, или вечные муки (praedestinatio). Зная предуготованную ему судьбу, человек может чувствовать себя совершенно свободным, может неограниченно выражать свою индивидуальность и быть уверенным в своем спасении. Такая уверенность, ставшая стержнем самосознания, являлась источником силы в борьбе швейцарской, голландской, английской буржуазии. Позиция Кальвина в политических и экономических вопросах также была буржуазной. Он обновил теорию тираноборчества, утверждая, что политическая власть должна принадлежать магистрату, представляющему народ и руководимому выборными пресвитерами. В экономическом плане он допускал возможность начисления процентов на кредит, взятый не в силу острой необходимости. Кальвинизм характеризуют следующие черты: формирование национального самосознания, пуританство в вопросах нравственности, прилежный буржуазный труд как идеал, дешевая церковь на разумных началах. Именно его последовательность порождала нетерпимость и фанатизм по отношению к инакомыслящим, – примером тут может служить судьба испанского ученого и врача Мигеля Сервета, который в 1553 г. был сожжен на костре[93].
В течение всего периода от начала Реформации до Тридентского Вселенского собора (1545; а то, пожалуй, и до Аугсбургского религиозного мира 1555 г.) папы римские были, в сущности, беспомощны и лишь пассивно взирали на события, связанные с движением за обновление веры. С недоумением и ненавистью, смешанной со страхом, они взирали на то, что происходит по ту сторону Альп. Папы этой эпохи были уверены, что церковный раскол – временное явление, справиться с которым можно, и зависит это лишь от соотношения и расстановки сил во властных структурах. Поэтому о примирении, а тем более о принятии реформ, хотя бы частичном, не было и речи.
