И все же понтификат Павла III стал поворотным моментом в истории папства по другой причине: он открыл дорогу реформе католической церкви. При Павле III стало возможным появление в Курии сильной партии сторонников обновления, а следовательно, началась идеологическая, теоретическая подготовка к наступлению на позиции Реформации. Большой его заслугой явилось то, что он выдвигал в кардиналы не только своих родственников и приятелей из высшего сословия, но и людей, того заслуживающих: и суровых монахов, и вдохновенных мечтателей-реформаторов. Он сделал кардиналами и Контарини, главного пропагандиста католической реформы, и гуманиста Садолето, и английского эмигранта Поула, и считавшегося святым Червини. Впрочем, Павел III облачил в кардинальский пурпур и отца неаполитанско-испанской инквизиции – Карафу.
Однако партия сторонников реформ в Курии была еще недостаточно сильна, чтобы выступить самостоятельно. И все-таки слишком большое влияние на папу оказывали его родственники и фавориты. О первом секретаре Павла III, всесильном Амброджио, говорили, что он «мог делать все, что хотел, и хотел все, что мог сделать». Например, среди множества подарков он получил однажды 60 серебряных тазиков для умывания вместе с кувшинами к ним. Как это возможно: у него столько тазиков, а он ходит с нечистыми руками? – такая вот байка ходила тогда по Риму[94].
До сих пор главным противником всеохватывающей реформы был папа; и вот теперь они с Карлом V нашли общий язык: пора созывать Вселенский собор. Но тут против собора решительно выступил Франциск I: по его мнению, собор прошел бы в атмосфере гегемонии Габсбургов. Началась третья французско-испанская война (1531–1538), которая, однако, не смогла расшатать великодержавный статус Франции, вступившей в союз с турками. В своем негативном отношении к созыву собора Франция нашла поддержку у Шмалькальденского союза – под таким названием объединились в 1530 г. протестантские князья и города Германии.
В конце концов Павел III объявил о созыве Вселенского собора в 1542 г. в Триденте. Однако его открытию помешала новая французско-испанская война (1542–1544). По условиям мира, заключенного в 1544 г., испанцам пришлось признать статус Франции как великой державы, а Франциск I согласился на открытие Тридентского собора.
Реформация вынудила папство подключиться к историческому развитию и вновь попытаться стать духовной движущей силой. Еще до созыва Тридентского собора реформаторская работа началась в Испании и Италии, – результаты этой работы и определили характер собора. Обновление католической церкви, вызванное шоком Реформации, проходило в двух сферах: во-первых, оно носило теологически-религиозно-нравственный характер, а во-вторых – организационно-церковный и дисциплинарный. Католическая реформа затрагивала те же теоретические и организационные аспекты, что и Реформация, только с противоположным знаком. Если острие Реформации было направлено против монашеских орденов и папства (она лишала монашеские ордены сферы их влияния и отвергала папство), то католическая реформа исходила из важности монашеских орденов и нацелена была на укрепление абсолютного авторитета папства. Католическая реформа обновляла и идеал монашества, и его структуру. Она стремилась создать новое представление о монашестве как об активной, боевой организации, – представление, которое приближалось к идеалу церковнослужителя.
Из монашеских орденов нового типа первым появился в 1527 г. орден театинцев, основанный Джанпьетро Карафой, архиепископом Кьети, – он станет впоследствии папой Павлом IV. Из францисканского ордена в 1526 г. выделился орден капуцинов с максимально строгим уставом. В 1530 г. в Милане сформировался орден варнавитов, ставивший своей целью благотворительную деятельность: помощь бедным, уход за больными. В это же время возник орден Святой Урсулы, в задачу которого входило воспитание девушек в духе новых требований. В 1540 г., также для ухода за больными, возник орден братьев милосердия. Эти духовные ордены стали образцами и популяризаторами религиозности нового типа, наполненной социальным содержанием.
