В своей неприязни к Габсбургам он нашел надежного союзника в лице Ришелье и сам стал готовиться к военным действиям. В Церковном государстве он возводил крепости и укрепления, в Тиволи построил оружейный завод. Его поворот в сторону Франции свидетельствовал о том, что он обладал незаурядным политическим чутьем. В 1635 г. началась война между Испанией и Францией; последняя опиралась на голландско-шведский союз. Таким образом, на своем завершающем этапе Тридцатилетняя война окончательно утратила религиозную окраску, поскольку обе противостоящие стороны являлись католическими державами. В конечном счете одержал верх союз, возглавляемый французами, и, хотя восточная монархия Габсбургов уцелела, прежнюю гегемонию на Западе Габсбурги уже не смогли себе вернуть.
Пожинать плоды своего профранцузского курса Урбану VIII уже не довелось. В лице Иннокентия X (1644–1655) на папский престол пришел, несмотря на все ухищрения кардинала Мазарини, человек не профранцузской ориентации, а скорее сторонник компромисса. Начавшись под религиозными лозунгами, европейская война закончилась без участия папы, даже можно сказать – вопреки ему. В 1648 г. был подписан Вестфальский мир; Франция приобрела Эльзас, Испания утратила статус великой державы. Мирный договор расчленил Германию на две с лишним сотни мелких независимых княжеств; таким образом, Габсбурги больше не могли поставить ее на службу своим великодержавным целям. (Победители, французы, были очень заинтересованы в том, чтобы к востоку от Рейна не было единой, сильной Германии.)
Вестфальский мир нанес значительный урон интересам католической церкви. В последующую эпоху одним из основных принципов стало требование: протестанты должны пользоваться теми же правами, что и все другие конфессии. Был подтвержден Аугсбургский религиозный мир – с одним дополнением: кальвинизм является такой же конфессией, как все остальные, и относиться к нему следует так же. Было заявлено, что епископства – то есть по сути дела княжества, состоящие из одного епископства, – тоже могут быть сделаны протестантскими. Следуя этому положению, в дальнейшем были секуляризированы два архиепископства и 12 епископств.
Ни в мирных переговорах, ни в процедуре подписания мира папе не было отведено никакой роли, хотя до сих пор именно папы выполняли функцию высшего международного арбитра-миротворца. Тщетно папа и папский нунций в Германии оспаривали многие пункты условиями Вестфальского мира, – с мнением папства никто считаться не захотел. Иннокентий X эффектно выразил свой протест в булле «Zelo domus Dei»[107] от 26 ноября 1648 г., – протест действия не возымел. Недовольство папы нетрудно понять, так как он был ущемлен в главном вопросе, вокруг которого ломалось столько копий: признание протестантизма перечеркивало весь контрреформаторский курс папства. Своей нетерпимостью папа продемонстрировал, как сильно он оторвался от истории, от магистрального пути прогресса. Неудивительно, что в этот период, период общеевропейского урегулирования, продолжавшийся до 1713 г., папский престол перестал быть одним из центров европейской политики.
Папы эпохи барокко в какой-то мере сделали должные выводы из этой ситуации. При папском дворе сложилась – на почве спиритуализма – влиятельная аристократическая партия, которая считала, что в Папском государстве должна быть династическая преемственность. Новые папы XVII в., представлявшие такие аристократические семьи, как Альдобрандини, Боргезе, Барберини, стремились уже не к созданию собственных княжеств, а к захвату ключевых позиций в центральном церковном управлении. Первым решил положить конец этому новому непотизму папа Иннокентий X. Будучи сторонником испанской партии, он, вступив на престол, изгнал из Курии вссх, кто имел отношение к профранцузскому семейству Барберини. И руководство Курией возложил не на непота в кардинальском сане, а на кардинала-госсекретаря. Ирония судьбы заключается в том, что именно Иннокентий X, человек очень пожилой и очень подозрительный, к тому же яростно сражавшийся с непотизмом, был последним папой, оказавшимся под властью женщины. Речь идет о жене брата папы, властолюбивой донне Олимпии Майдальчини, которая умела подчинять венценосного шурина своей деспотической воле.
Возмущенные такой ситуацией римляне, а еще в большей мере кардиналы, оттесненные на задний план надменной и капризной родственницей папы, возненавидели Иннокентия X. Предание гласит, что, когда он умер, целых три дня никто не соглашался заниматься его похоронами, пока наконец один случайно оказавшийся в Риме каноник не отдал свои полскудо и не похоронил папу. (По установившемуся обычаю, похоронами усопшего папы занимался кардинал из непотов. Поскольку Олимпия умерла раньше Иннокентия, то на выполнение печальной обязанности желающих не нашлось. Все это говорит о том, что борьба с непотизмом была не таким простым делом.)
