После смерти Александра VII великие державы стали активно пользоваться своим эксклюзивным правом в конклаве. В соответствии с существующим балансом сил в Европе новым папой стал кардинал Джулио Роспильози, заслуживший полное доверие Людовика XIV. Правда, профранцузский папа Климент IX (1667–1669), будучи старым и больным, считался папой «переходным». Он был известен не только как драматург, но и как человек праведной жизни. (Ежедневно он собственноручно кормил обедом тринадцать бедняков.) Непотизм при нем, можно сказать, опять вышел из употребления: папа уже не предоставлял своим родственникам возможности для безграничного обогащения, а всего лишь обеспечивал им благоденствие. Что же касается чиновников и непотов своего предшественника, то Климент IX не стал разгонять их, чтобы освободить место для своих людей, как это было принято, и этим в значительной степени способствовал консолидации аппарата церковного управления.
После смерти Климента IX на конклаве, продолжавшемся – из-за ожесточенной борьбы между происпанской и профранцузской партиями – целых четыре месяца, папой был избран престарелый (80-летний) кардинал Альтьери, которого тоже рассматривали как папу «переходного». Климент X (1670–1676), вернувшись к практике непотизма, доверил управление своему племяннику. В его планы входило создание большой антитурецкой коалиции для освобождения Венгрии и Балкан. Поэтому он поддерживал крупными суммами польского короля Яна Собеского. Однако едва ли не всю свою энергию этот папа, однозначно придерживавшийся происпанской ориентации, посвятил борьбе с галликанством. Тем более что Людовик XIV, враждовавший с испанцами, вмешивался и в сугубо церковные дела: распускал целые организации, экспроприировал церковное имущество и т. д.
В 1673 г. Людовик XIV издал закон о праве регалии. (В случае освобождения высокой церковной должности доходы от незанятого бенефиция должны поступать не к папе, а в государственную казну.) Второй спорный вопрос возник вокруг права убежища, которым обладали посольства в Риме. Аккредитованные при папском дворе посольства могли предоставить обращающимся к ним убежище и пользовались этим правом так широко, что это ущемляло папский суверенитет. Однако Климент X, помимо дипломатического протеста, ничего в этом вопросе предпринять не смог и вынужден был смириться с французскими привилегиями.
Самым значительным папой в XVII в. был, несомненно, Иннокентий XI (1676–1689), происходивший из состоятельной семьи Одескальки, семьи торговцев и банкиров города Комо. Новый папа до двадцатипятилетнего возраста был военным, затем стал в Риме священнослужителем; в 34 года он – кардинал и авторитетный специалист по церковному праву. Он был известен как происпанский и проавстрийский деятель, поэтому на конклаве в 1669 г., после смерти Климента IX, Людовик XIV наложил на его имя вето. Теперь же Людовик своим правом вето не воспользовался, и на голову кардинала Одескальки возложили папскую тиару. Иннокентию XI были свойственны глубокая религиозность и склонность к пуританству. (Папские одеяния он выбирал из гардероба своих предшественников, сутану носил до тех пор, пока она не расползалась от множества стирок. Его жилье состояло всего из двух комнат: спальни и скромно обставленного кабинета.) Иннокентий XI ликвидировал непотизм и вел такую финансовую политику, сокращая, в частности, департаменты и канцелярии, что быстро залатал прорехи в бюджете и наполнил опустевшую папскую казну. Страдавший от ревматизма и болезней желудка, папа и на троне святого Петра жил как отшельник.
Главной своей целью после восстановления политического равновесия в Европе Иннокентий XI считал сплочение европейских держав для освободительной войны против турок. Эта целеустановка заведомо противопоставила его французским гегемонистским планам. Папа Иннокентий решительно выступал против галликанства. Однако французская церковь и духовенство заняли в этом споре сторону короля, так как ожидали, что он защитит от папы их привилегии и автономию. В это время Франция и Людовик XIV находились в зените своего могущества, и это решающим образом влияло на жизнь Европы и церкви. Во Франции церковь и государство полностью переплелись, католическая церковь стала, в сущности, государственной церковью. Французские короли с 1516 г. обладали правом назначения епископов, но средневековое галликанство при Людовиках было переосмыслено в соответствии с потребностями абсолютизма.
