В своей первой энциклике Пий VI осудил философские взгляды эпохи Просвещения, показав этим, что он ступил на дорожку своих предшественников, занимавших по отношению к эпохе позицию жесткого отрицания. Но если предшественники конфликтовали с Бурбонами, то Пий VI ввязался в безнадежный конфликт с просвещенным абсолютизмом Габсбургов. Развившийся главным образом при Иосифе II (с 1765 г. – император Священной Римской империи, в 1780–1790 гг. – король Венгрии), йозефинизм предпринял попытку воплотить в жизнь идею государственной церкви. В строительстве современного абсолютистского государства церковь была всего лишь одним из подручных средств. Высшие иерархи находящейся под опекой государства церкви и сами стали сопричастными к власти. Движение Los von Rom («подальше от Рима»), поддержанное канцлером Кауницем, нашло сторонников и среди высшего духовенства, испытавшего влияние идей Просвещения. Иосиф II, как и его всесильный канцлер, был доктринером и в вопросах церковной политики. За время его царствования было издано около 6000 декретов, касающихся церкви. Фридрих Великий, кумир Иосифа II (кстати сказать, человека глубоко религиозного) в сфере политики, метко назвал его «алтарным королем». Йозефинистская церковная политика главную свою цель видела не в том, чтобы оторвать церковь от Рима, а в том, чтобы, ослабляя и ограничивая контакты с Римом, в максимальной степени подчинить ее Бургу[111]. Иосиф II отделил функционировавшие в империи монашеские ордены от их римского центра, а ордены созерцательного направления – примерно 1300 монастырей из 2000 – распустил. (Имущество ордена иезуитов, как и других распущенных орденов, легло в основу фонда религии и образования.) Декрет Иосифа II о терпимости к протестантам или учреждение центральной семинарии, функционирующей под контролем государства, в равной степени служили плану создания государственной церкви. Иосиф II претендовал на право самому назначать епископов; он вмешивался даже в вопросы распоряжения церковным имуществом.
Пий VI посчитал, что антиримский настрой йозефинизма он сможет смягчить, если сделает ставку на свой личный престиж в глазах верующего императора. И весной 1782 г. состоялся визит папы в Вену – так сказать, Каносса наоборот. 23 марта 1782 г. в Хофбурге папа впервые встретился с Иосифом II. Вена принимала папу соответственно приличествующему такому случаю протоколу: Пий VI попал в настоящий водоворот церковных торжеств. Однако Иосиф II, держась по отношению к папе как верующий, остался чиновником: в своем официальном статусе главы государства он государственные интересы поставил выше церковных обязанностей. Папа ни в одном пункте не смог убедить императора пересмотреть свою церковную политику.
Папа несколько раз беседовал и с высшими священнослужителями монархии. В епископском корпусе только кардинал Герцан фон Харрас, епископ Сомбатхейский, безоговорочно поддерживал йозефинистскую политику. Венский кардинал-архиепископ, а также большинство венгерских епископов во главе с архиепископом Эстергомским, графом Йожефом Баттяни, считали, что вмешательство императора ущемляет церковь. За несколько дней до своего отъезда из Вены папа принял на аудиенции венгерских епископов, которые предостерегли его от новых уступок австрийскому императору. Но даже верноподданнические заверения венгерских епископов не заставили Пия VI, дальнего преемника Григория VII, забыть фиаско, которое он потерпел в венском Бурге.
Куда решительнее Пий VI боролся с итальянской разновидностью йозефинизма. Хотя идея государственной церкви уже воплотилась в жизнь в Неаполе, Ломбардии и в большинстве других итальянских государств, антипапскую направленность она получила главным образом в Тоскане, возглавлял которую эрцгерцог Леопольд (в 1790–1792 гг. Леопольд II, император Священной Римской империи и король Венгрии). На епископском соборе в Пистойе (1786) были приняты принципы церковной политики, продиктованные янсенизмом и йозефинизмом. Пий VI отверг решения собора скопом, но только в 1794 г. в его булле «Auctorem fidei» итальянский йозефинизм был заклеймен открыто.
Правда, баталии вокруг идеи государственной церкви могли казаться лишь зарницами на фоне той борьбы не на жизнь, а на смерть, которая разгорелась между Французской революцией и папством. Оценка взаимоотношений буржуазной революции и церкви всегда была вопросом политическим. В глазах Бюше – «утопического социалиста» французского католического рабочего движения – Великая французская революция была плавильным котлом социального обновления христианства. По мнению же традиционалиста де Местра, революция эта может прямо рассматриваться как деяние Сатаны, так как она приблизила осуществление призыва Вольтера: «Раздавите гадину!»
