В то же время готовность к компромиссу была и у папы. Пий VII с самого начала был сторонником соглашения и проявлял умеренность по отношению к новой европейской великой державе. Он стремился к тому, чтобы найти для католической церкви и папства возможность существовать в новых рамках, созданных буржуазными преобразованиями.
И вот результат взаимного сближения: в ноябре 1800 г. в Милане начались переговоры о подписании конкордата. Хорошей основой для этого стало то обстоятельство, что папа принял к сведению секуляризацию церковной собственности и признал за первым консулом (Наполеоном) право назначения епископов. После этого сам госсекретарь Консальви отправился в Париж, чтобы вести переговоры с Наполеоном.
15 июля 1801 г. в Париже был подписан французский конкордат. Договор скрепили своими подписями Жозеф Бонапарт и Консальви. Конкордат означал победу папства над галликанскими французскими епископами и в то же время стал «входным билетом» для папства в буржуазное общество. Состоявший из 17 статей конкордат, с одной стороны, восстанавливал светскую власть папы на оставшейся территории Церковного государства, а с другой – констатировал факт союза государства и церкви во Франции. Конкордат признавал католичество господствующей религией, религией несомненного большинства французов (но не государственной религией). Он обеспечивал и регулировал свободу отправления религиозных культов. Утверждал рационально реорганизованную во время революции церковную структуру, создание шестидесяти – по числу департаментов – епископств. Что касается заполнения епископских мест, то в конкордате было сказано: первый консул назначает новых епископов в течение трех месяцев, после чего их утверждает папа (как это и было до революции). Епископы приносят первому консулу присягу на верность. Епископ назначает приходских священников; духовенство получает жалованье от государства. Первый консул по отношению к Святому престолу пользуется теми же правами, какими раньше пользовался французский король. Желая положить конец расколу французской церкви, конкордат распорядился об одновременной отставке всех епископов. Правда, 39 епископов из 92 не пожелали уйти в отставку и осудили капитулянтство папы. Этих епископов Пий VII лишил сана.
В конечном итоге конкордат спас французскую католическую церковь от гибели, восстановил ее иерархию, а Французская республика признала папство. Желая снискать расположение глубоко религиозного крестьянства, составляющего большинство граждан страны, Наполеон добился согласия с церковью, причем так, что снова поставил церковь на службу государству, сделал ее зависимой от него. Последнее Наполеон обеспечил прежде всего тем, что, несмотря на протест папы, односторонне дополнил конкордат еще 27 так называемыми органическими статьями. Эти статьи заново сформулировали галликанские права – в соответствии с новой ситуацией. Но это не отменяло факт примирения и сложившегося по основным вопросам компромисса. В Пасхальное воскресенье 1802 г. кардинал Капрара, папский легат, торжественно отслужил Te Deum (благодарственный молебен) в соборе Парижской Богоматери.
Буря революции, потрясения, испытанные церковью, в конечном счете оказали благотворное воздействие на католицизм. Гонения, кризис пробудили в ней новые силы. Вынужденный разрыв с феодальным строем и феодальными идеалами вверг церковь в бедность и бесправие, но благодаря этому в ней начался процесс обновления. Слово духовного пастыря зазвучало с большей достоверностью, окропленные кровавым ливнем революции массы вновь потянулись – подстегиваемые теперь уже и социальной несправедливостью буржуазного строя – к новой, более глубокой религиозности. Эти изменившиеся условия объясняют, почему так актуально, как «аллилуйя возрождения католицизма», прозвучал появившийся в 1802 г. философский трактат Шатобриана «Genie du Christianisme» («Гений христианства»). Произведение это, написанное в стиле восторженного прославления извечных ценностей христианства, вновь открывало христианство изверившимся, разочаровавшимся во всесилии разума людям. Шатобриан с его мыслями и стилем стал самым значительным предвестником католической романтики, переживавшей расцвет в эпоху Реставрации.
