Тогда папа заключил союз против французов с Австрией и Неаполем. Наполеон снова победил – и вторгся глубоко на территорию Папской области. 19 февраля 1797 г. в Толентино был подписан мир; хотя папу и не удалось принудить к признанию конституционной французской церкви, значительной доли своей светской власти он лишился. Пий VI вынужден был отказаться от Авиньона и Венессена, а также от трех захваченных французами легаций: Болоньи, Феррары и Равенны – и от портовой гавани Анконы. Папа заплатил 15 миллионов скудо контрибуции; во Францию перекочевали новые произведения искусства.
В конце декабря 1797 г. во время возникших в Риме уличных беспорядков папские телохранители открыли огонь по толпе и смертельно ранили французского генерала Дюфо. Возмездие не заставило себя ждать: 15 февраля 1798 г. французская армия под командованием генерала Бертье вошла в Рим. Римляне провозгласили республику, папа был лишен светской власти. (Затем, в конце февраля, Римская республика присоединилась к Франции.) Папские телохранители и швейцарская гвардия были разоружены. Старого и больного (восьмидесяти одного года) папу арестовали; через Сиену, Флоренцию и Гренобль он в марте 1799 г. был доставлен в крепость Валансе, где в конце августа и умер. Правда, факт его смерти словно бы наделил кардиналов особыми полномочиями, стал поводом, чтобы они по-новому, очень серьезно отнеслись к избранию нового папы.
Казалось, с кончиной изгнанного и плененного папы наступает конец и самому папству. Рим был в руках Французской республики, кардиналов или разогнали кого куда, или тоже заточили в тюрьму. Однако поражение и унижение явились источником новых сил: через год-два выяснилось, что буржуазное общество тоже нуждается в религии, а значит, и в посредниках: церкви и папстве.
Созыв нового конклава в столице Римской республики был невозможен. В соответствии с завещанием Пия VI выборы следует провести там, где находится больше всего кардиналов. В 1799 г. неаполитанская, австрийская и русская армии выбили французов из Италии, столица пап оказалась оккупированной неаполитанцами, они восстановили там монархию. В конце концов новый конклав собрался в Венеции, находившейся под австрийской властью. 30 ноября 1799 г. в монастырь Сан-Джорджо-Маджоре на конклав явились 35 из 46 кардиналов, чтобы избрать из своей среды нового папу. Безопасность конклава обеспечивали австрийцы; они же финансировали и его расходы. Кардиналы, этого нельзя было не почувствовать, находились под австрийским давлением. Наряду с присутствовавшим на конклаве кардиналом Баттяни интересы венского двора представлял в первую очередь епископ Сомбатхейский кардинал Герцан.
В результате трехмесячного совещания папой был избран, на компромиссной основе, кандидат от проавстрийской партии, бывший монах-бенедиктинец, епископ из Имолы кардинал Барнаба Кьярамонти, взявший имя Пия VII (1800–1823). Однако новый папа не оправдал надежд австрийцев. Он не присоединился к контрреволюционной коалиции, а явился сторонником выработки нового modus vivendi, основанного на пересмотре отношений с французами и на более трезвом взгляде на буржуазные преобразования. Еще будучи епископом Имолы, он не стал прятаться от захватившего город Наполеона, а искал возможности совмещения буржуазного строя и христианства.
Своим госсекретарем Пий VII выбрал несомненно талантливого политика, кардинала Консальви. Новый папа постарался избавиться от опеки австрийцев – и 3 июня 1800 г. в сопровождении торжественного эскорта из венгерских гусар въехал в Рим. В качестве основных пунктов программы своего понтификата он назвал реставрацию Церковного государства, реорганизацию центрального управления церковью и, наконец, упорядочение отношений с французской церковью.
В 1799 г. во Франции Наполеон совершил государственный переворот и – как первый консул – взял власть в свои руки. Диктатор, который к религии был совершенно равнодушен, осознал роль религии и церкви в консолидации буржуазного строя, в преодолении революционной ситуации. В мае 1800 г., в своей речи перед духовенством Милана, он выразил готовность искать согласие с церковью: религию и церковь он назвал основой консолидации, залогом порядка и спокойствия. Новым жестом доброй воли с его стороны было то, что он дал разрешение трем тысячам священников, бежавших из Франции, вернуться на родину. Консервативная церковь и папство для него, стремящегося к единовластию и окончательному завершению буржуазной революции, были естественными союзниками. Бонапарт как реальный политик хорошо понимал, что за долгие столетия католицизм глубоко пропитал народные массы и общество. И для того, чтобы упрочить политический строй, искал возможность найти с ним, с католицизмом, общий язык. Признаком того, что такое сближение становится реальностью, служит тот факт, что в 1801 г., заключив Люневильский мир, Наполеон сделал возможным восстановление Церковного государства в границах, определенных в Толентино.
