Реорганизация церкви, согласованная с государством, труднее всего шла в Германии. В результате секуляризации и начавшегося буржуазного развития на передний план здесь выдвинулась Пруссия и протестантские элементы, а ориентировавшийся на Австрию католицизм занял оборонительную позицию. На Венском конгрессе Консальви не удалось создать конкордат, который подходил бы для империи в целом, и ему пришлось договариваться с германскими государствами по отдельности. В 1817 г. был заключен конкордат с католической Баварией, затем последовали соглашения с Пруссией (в 1821 г.) и государствами Верхнего Рейна: в 1824 г. с Ганновером, в 1829 г. с Баденом, Вюртембергом, Гессен-Дармштадтом, Кургессеном и Нассау. Систему конкордатов дополнило соглашение 1818 г. с Российской империей, регулировавшее вопросы польской церкви, затем в 1827 г. с Голландией, в 1828 г. со Швейцарией. В сети конкордатов, однако, зияла большая дыра: империя Габсбургов, придерживаясь традиций йозефинизма, уклонялась от соглашения.
Продолжавшийся двадцать три года понтификат Пия VII проходил под знаком революции и контрреволюции. Державы Священного союза и папа считали, что идеи Французской революции, провозгласившей свободу и социальную справедливость, можно игнорировать. Однако эта попытка остановить ход истории или даже обратить его вспять была обречена на провал. XIX век был уже скорее эпохой революций.
Упорное нежелание католической церкви учитывать тенденции эпохи привело к тому, что она – в рамках нового компромисса, заключенного со светской властью, – сама ограничила свои возможности лишь воспитанием законопослушных, удобных для государства подданных. Это было платой за то, что папство и в новых условиях все-таки сохранило господствующее положение в церкви. Своих новых властных позиций папство добилось при враждебном отношении к реформаторским направлениям, требующим модернизации католичества, отвергая подобные направления и пытаясь бороться с ними такими методами, как анафема и осуждение.
Папское государство – как светское воплощение папской власти – реально помогало управлять вселенской церковью до тех пор, пока влиятельные епископы и стоящее за ними государство противодействовали папе, так что для их подавления папе нужна была светская власть более сильная, чем та, на которую опирались епископы. В условиях феодализма примат папы реализовался именно в опоре на Папское государство. Но после 1815 г. папа благодаря конкордатам мог вообще не принимать епископов в расчет, напрямую договариваясь со светскими властями. Так что собственное государство (в общем-то уже ставшее анахронизмом) с точки зрения интересов управления вселенской церковью являлось для папства скорее бременем.
Идеологическим выражением духовной и моральной папской власти нового типа, идейной платформой усилившегося внутри церкви централизованного верховенства папы был традиционализм, замешанный на ультрамонтанстве. Традиционализм этот тоже сочетался с обновлением веры, но с таким обновлением, которое было связано с романтизмом, ставшим мировоззрением поколения, разочаровавшегося в рационализме Просвещения и в искупительных революционных идеях, открывшего для себя цельность и красоту христианского Средневековья; общественно-политической базой этого традиционализма была контрреволюционная, консервативная реставрация прежней веры, прежнего мировоззрения. Именно в таком виде традиционализм зародился во Франции в 1810-х гг.; выдающимися представителями его были де Местр, де Бональд и де Ламенне – в основном обедневшие аристократы. Возврат к традиции означал у них и радикальное отрицание буржуазной революции. Отвергая идеи Просвещения, они вновь хотели поставить в центр духовной жизни религию и церковь. То есть они были сторонниками очищенного, пронизанного христианством anciene régime, монархии.
Традиционалистские взгляды породили и современную разновидность ультрамонтанства. Основные тезисы этого направления изложил в своем произведении «Du Pape» («О папе»), опубликованном в 1819 г., де Местр. Он исходил из того, что решение социальных проблем возможно лишь в обществе, обновленном на основе христианских принципов. А поскольку гарантом христианских принципов являются церковь и папа, то папство и церковь должны стоять над государством, образуя неразделимое единство. Папство создает границы государственного (монархического) суверенитета.
