Однако ультрамонтанство традиционалистов не было абсолютным, так как сохранение галликанских прав они считали для христианского anciene régime таким же необходимым, как и укрепление папской власти. А своей критикой существующего общественного устройства они возбудили подозрение со стороны государственной власти. Для решения социальных вопросов они также предлагали сотрудничество церкви и государства, но для врачевания общественных язв они считали пригодным прежде всего католицизм. Против такого традиционализма особенно резко выступали иезуиты, защищавшие существующий союз государства и церкви. В Риме же никто и не помышлял брать на себя подобную роль, так как папа и церковь пользовались защитой Священного союза и жили, веря в незыблемость той Европы, облик которой определил Венский конгресс.
Это подтвердил и исход конклава 1823 г. Большинство кардиналов избрало папой полностью поддерживавшего политику Австрии сполетского кардинала-епископа Аннибале делла Дженга, ставшего Львом XII (1823–1829). Новый папа отправил в отставку реалистически мыслящего государственного секретаря своего предшественника, Консальви, и отменил все его реформистские распоряжения. В Папском государстве установился режим абсолютистского терроризма. Под председательством кардинала Риваролы сотнями проводились судебные процессы над карбонариями и другими патриотами, которых называли бандитами. Тяжкими тюремными наказаниями и участившимися казнями Рим подавал пример всей Европе.
Заботу о развитии образования папа возложил на иезуитов. Они расширяли прежние университеты Церковного государства, создавали новые. Целью их было воспитание католической церковной и светской элиты в духе ультрамонтанства, а также подготовка армии чиновников, послушных папе. Что же касается народного образования, то оно, можно сказать, даже еще и не начиналось: культурный уровень населения находился в вопиющем противоречии с духовной мощью Рима. В опубликованной в 1824 г. булле «Quod divina sapientia» папа Лев XII запретил создание школ для мирян, сделав образование исключительной монополией церкви. В своей первой энциклике он сурово осудил религиозную индифферентность и терпимость как основные источники общественных бед.
Новый папа поощрял ультрамонтанскую католическую литературу и своим личным авторитетом. В 1824 г. папа принял в Риме аббата Ламенне, и тот имел возможность изложить ему свои взгляды. В благодарность за то, что Ламенне возвел ультрамонтанство в ранг европейской идеи, папа повесил его портрет на стену своего рабочего кабинета. Если де Местр и де Бональд верили в возможность воскресить anciene régime и в галликанство, то Ламенне понимал, что реставрированная монархия Бурбонов лишь в своих внешних атрибутах является католической и что церковь – лишь орудие в руках реакции. Поэтому Ламенне отвергал галликанство, однозначно поддерживая папу. Он осуждал французскую католическую церковь за то, что она снова стала государственной. Именно для того, чтобы иметь возможность примкнуть к папе, церковь должна отделиться от государства, иначе она потерпит фиаско вместе с реакционной властью, обреченной на провал.
В Риме тоже с подозрением следили за возрождением галликанства; поэтому-то столь желанным гостем оказался для них Ламенне. В то время папа еще не считал опасным сближение Ламенне с умеренным либерализмом, так как либеральные католики тоже выражали солидарность с папой.
После смерти папы Льва XII партия непримиримых реакционеров и партия сторонников гибких действий оказались в равновесии. По предложению кардинала Альбани, придерживавшегося австрийской ориентации, папой был избран епископ Фраскати, кардинал Франческо Кастильони, взявший имя Пия VIII (1829–1830). Вместо больного папы, пребывавшего у власти всего двадцать месяцев, правил Альбани. Пий VIII в своей энциклике при вступлении на престол подчеркнул папский примат над епископами.
Июльская революция 1830 г. в Париже смела монархию Бурбонов и создала буржуазное королевство Луи Филиппа (1830–1840), представлявшего орлеанскую ветвь династии. Пий VIII неожиданно для всех признал Июльскую монархию, которая за это обеспечила папе бóльшую власть над французской церковью, чем Бурбоны. Далеко не таким толерантным был папа по отношению к буржуазной революции, перекинувшейся в Италию. Однако новые и новые приговоры карбонариям и франкмасонам лишь подливали масла в огонь. В начале 1831 г. революционная волна достигла Северной Италии, а затем и Папского государства. В ноябре 1830 г. папа Пий VIII скончался; sede vacante благоприятствовала восставшим. Восстание карбонариев в Болонье в начале февраля 1831 г. увенчалось успехом, и революция за несколько дней распространилась на большую часть Папского государства. Подавление восстания и восстановление папского абсолютизма стало задачей нового папы.
