«Pastor aeternus» состоит из четырех глав. (В 1-й главе говорится о первенстве апостола святого Петра, во 2-й главе – о наследовании этого первенства римскими папами, в 3-й главе – о размерах и смысле примата римского папы, в 4-й главе – о непогрешимости пастырской власти папы.) Отвергая точки зрения галликанства и фебронианства, конституция провозглашала высшую юрисдикцию папы над вселенской церковью, непогрешимость его мнения во всех областях веры и нравственности, во всех вопросах учения церкви и управления ею. Соответствующая часть конституции звучала так:
«Поэтому, если кто-либо говорит, что папа римский имеет лишь обязанность контроля или указания (inspectionis vel directionis), а не полную и верховную юрисдикцию (iurisdictionis) над всей Церковью не только в том, что касается веры и нравственности, но и в том, что касается порядка и управления Церковью, распространенной по всему миру, или что он обладает лишь одной важной частью этой власти, а не всей ее полнотой, или что его власть не является ни обычной, ни непосредственной над всеми Церквами и каждой в отдельности, как над всеми и каждым в отдельности пастырями и верными, да будет отлучен от сообщества верных»[115].
Догмат о непогрешимости папы, часто толкуемый неправильно, дословно выглядит так:
«Поэтому, верно держась Предания, полученного со времен возникновения христианской веры, во славу Бога и Спасителя нашего, для прославления католической религии и спасения всего народа христианского, с одобрения Святого Собора… учим и определяем как догмат, открытый Богом:
Папа римский, когда он говорит ex cathedra, то есть когда, исполняя свои обязанности учителя и пастыря всех христиан, определяет, в силу своей верховной апостольской власти, что некое учение по вопросам веры и нравственности должно быть принято Церковью,
В результате догматизации папской непогрешимости и централизация церковного правления, и непримиримость римско-католического духа достигли своего пика. Пий IX произнес большую речь, в которой воздал должное значению этого догмата, подчеркнув, что благодаря ему католическая догматика и структура церкви стали простыми, окончательными и обозримыми.
Таким образом, папам последней трети XIX и XX вв. с помощью подобных методов действительно удалось сохранить единство церкви, сосредоточить ее духовные и нравственные силы, благодаря чему папство вновь стало духовной великой державой. Воздействие догматизации непогрешимости папы на внутреннюю жизнь церкви было таково, что положение епископов и их отношение к папе целиком и полностью складывалось под знаком папского абсолютизма. Победа централизма была полной. Решения, исходящие из Рима, и до 1870 г., как правило, воспринимались беспрекословно. После 1870 г. папский централизм распространился и на сферу теологии, новые направления в теологии без одобрения Рима не могли даже возникнуть. Если до сих пор отсутствие осуждения автоматически означало принятие, согласие, то теперь жизнь чему-то новому могло дать лишь ясно выраженное одобрение. Тем самым в гигантских масштабах выросла направляющая роль Курии; принцип «Roma locuta, causa finita» стал реальным правилом существования. (Буквально: «Рим высказался, дело сделано». То есть: если мнение высшей инстанции прозвучало, спорам и колебаниям нет места.)
Процесс централизации папской власти, начавшийся с Тридента, на какое-то время был завершен. После Ватиканского собора папская власть, сосредоточив и подчинив себе все духовные и нравственные силы церкви, вне всяких сомнений, укрепилась. Избавившись от обязанности решать государственно-административные и политические задачи, епископы стали независимыми от государства. А поскольку высшее духовенство стало, можно сказать, безразличным для государства, то Пий IX мог теперь целиком и полностью подключить его к сфере интересов папства, подчинить его папству, с успехом разгромив национальные иерархии, организованные как независимые от Рима системы. Это стало возможным благодаря тому, что догмат о папской непогрешимости в значительной степени расширил и юрисдикцию папы в дисциплинарной сфере, да и самого папу освободил от бремени обязанностей главы светской власти.
