В результате ликвидации отдела по делам католиков при Министерстве культов в правительстве Германии вспыхнул конфликт между государством и немецким католицизмом, в более широком плане – между папством и Германией – так называемый Kulturkampf. В ведение государства были переданы католические школы; в 1872 г. из страны были изгнаны иезуиты, конгрегации редемптористов и лазаристов. Так называемые «майские законы» 1873 г. распространили юрисдикцию государства на церковную сферу и в перспективе направлены были на создание немецкой национальной церкви. На территории империи вновь пробудилась к жизни идея государственной церкви, тесно связанная с ограничением папской верховной власти. Папа Пий IX в энциклике «Quod nunquam» (6 февраля 1875 г.) все законы, ущемлявшие папскую верховную власть над немецкой церковью, объявил недействительными. Это уже было открытым вмешательством во внутренние дела Германского государства. Культурная борьба (Kulturkampf) все более явно превращалась в политическую борьбу между Партией центра и правительством. Этот конфликт угрожал внутренней прочности Германского государства. Бисмарк перед лицом нового и еще более опасного противника, германского рабочего движения, понял и признал необходимость ликвидации противоречий, возникших во взаимоотношениях с католичеством.
Во времена Пия IX папство и буржуазные государства еще не могли объединить усилия для совместной борьбы против социалистического рабочего движения. Пий IX воспринимал социальный вопрос как вопрос каритативный, а не общественный. Социалистические, социал-демократические и коммунистические идеи, а также движения он решительно осуждал, так что для него эта проблема была исчерпана. Отсюда понятно, почему он сдержанно, даже, можно сказать, подозрительно относился к неоконсервативным по своей идеологии политическим и социальным движениям в католичестве, которые именно в Германии в этом отношении далеко обогнали папство.
Выразившееся в позиции Пия IX противостояние папства буржуазной эпохе приобрело характер необратимого, даже, можно сказать, рокового конфликта. Эта травма напрочь лишала церковь и папство способности сколько-нибудь позитивно и конструктивно участвовать в жизни, отвечать на вопросы современности не только проклятиями. Несостоятельность, непродуктивность такой позиции начал понимать к концу своей жизни и сам престарелый папа, однако он так и остался в плену собственной политики.
Перед смертью (ум. 7 февраля 1878) Пий IX попросил, чтобы его похоронили вне стен Ватикана, в любимой им церкви Святого Лаврентия. В связи с обстоятельствами его временно погребли в базилике Святого Петра. Летом 1881 г., когда страсти немного улеглись, его останки были перенесены в церковь Святого Лаврентия. Если в 1847–1848 гг. жители Рима встречали Пия IX с ликованием, то теперь те же римляне забросали его гроб камнями и пытались сбросить с моста в воды Тибра.
Расставание папства с прошлым и вхождение его в историческое настоящее – все это произошло во время понтификата Льва XIII. В последней трети XIX в. папа осознал необходимость и возможность нового разрешения и связывания. Идейную и идеологическую базу для (пускай запоздавшего) сближения (ralliement) церкви, папства в целом с деформированным внутренними противоречиями буржуазным обществом предоставил неотомизм. К концу века папа успешно сумел вывести церковь из изоляции. Это стало возможно благодаря происходившим в последней трети XIX в. историческим процессам, в результате которых консервативные силы значительно выросли – в ущерб радикальным, демократическим и либеральным направлениям. Папство вновь стало духовной мировой державой и как таковое вновь превратилось в важный фактор международной политики, хотя в течение полувека этому препятствовала его враждебная позиция по отношению к итальянскому национальному государству.
Пóзднее подключение папства к процессу буржуазных преобразований (ralliement) характеризовалось критическим настроем. Программу преодоления опасностей, вытекающих из «нового связывания», выдвинул (святой) Пий X, первый папа XX в. и последний святой из пап[117]. Однако при всех важных пастырских последствиях внутреннего реформирования церкви в идейно-политической сфере здесь имел место явный регресс. Папство снова стало нетерпимым по отношению к современным теологическим и христианским политическим тенденциям, стремившимся ускорить реальное обновление.
В бурные годы Первой мировой войны (1914–1918) папство, несмотря на все свои старания, не смогло оказать никакого воздействия ни на воюющие стороны, ни на Парижскую мирную конференцию, которая подвела итоги войны. В период революционного кризиса новый папа, Бенедикт XV, понял, что для устранения новой опасности, грозившей и консервативной церкви, следует открыть широкую дорогу христианско-демократическим и христианско-социалистическим направлениям, мобилизующим широкие народные массы.
