Еще более трудно складывались отношения Ватикана с Германией, точнее – с немецким фашизмом. Папскую политику в послевоенной Германии представлял Эудженио Пачелли, служивший нунцием в Мюнхене, затем в Берлине; позже, став кардиналом – государственным секретарем, он уже непосредственно формировал эту политику. С самого начала его целью было заключение имперского конкордата, однако осуществить это до 1933 г., до перехода власти в руки нацистов, так и не удалось.
Приходу нацистов к власти способствовали буржуазные партии, в том числе и Партия центра. После 1928 г. руководство партией перешло в руки консервативных церковников и с течением времени становилось все более реакционным. В свое время немецкий епископат запретил католикам поддерживать нацистов, однако в 1931 г. (видя усиление влияния левых, коммунистов и социалистов) этот запрет отменил. Идеи, изложенные в «Quadragesimo anno», были с радостью встречены руководством Партии центра, особенно фон Папеном, с помощью которого Гитлер и оказался в кресле канцлера. В Германии церковь усматривала в «языческом большевизме» куда большую опасность, чем в «языческом нацизме».
Гитлер пришел к власти 30 января 1933 г. – и сразу предложил папе заключить имперский конкордат. В Риме предложение было воспринято благосклонно. Весенние события в Германии весной 1933 г. убедили Курию, что нацизм и Гитлер являются непримиримыми противниками большевизма, а к католицизму относятся индифферентно, скорее даже готовы сотрудничать с ним.
Переговоры о конкордате со стороны Германии вел вице-канцлер фон Папен, со стороны Ватикана – кардинал Пачелли, который учитывал также советы прелата Кааса, бывшего руководителя Партии центра. Соглашение было достигнуто быстро: 20 июня 1933 г. Папен и Пачелли подписали имперский конкордат. Таким образом, церковь признала нацистский режим, обеспечив тем самым права католической церкви в Германии. Со стороны Гитлера предварительным условием заключения конкордата был роспуск Партии центра и остальных католических общественных и политических организаций. Все это составляло органическую часть курса «Gleichshaltung» (унификации; в данной ситуации – принуждения к тотальному принятию всем населением страны господствующей идеологии, то есть гитлеризма). В обмен на добровольное подчинение и самороспуск нацисты обещали церкви – по крайней мере, на бумаге – полную свободу в воспитании религиозных чувств, религиозной морали. Имперская правящая верхушка не скупилась на обещания: бумага действительно готова была все стерпеть, Пачелли был законченным германофилом, а у ватиканской дипломатии еще не было случая встретиться с такой циничной утилитаристской машиной, какой являлась нацистская администрация. Подписание конкордата означало большую победу Гитлера в области внутренней и внешней политики, а для Пия XI и его государственного секретаря это было трагической ошибкой! С помощью конкордата Гитлер сломил сопротивление католиков внутри страны (сопротивление, с которым Бисмарку пришлось бороться на протяжении десятилетий), а за пределами Германии конкордат представил новый режим в более или менее пристойном виде. Благодаря папе немецкие католики стали лояльными подданными Гитлера.
В период между 1934 и 1937 гг. Ватикан пытался принудить Гитлера соблюдать договор, но без какого-дибо успеха. А когда дело дошло до ликвидации школ, католической печати и религиозно-воспитательных организаций, главным образом молодежных, Пию XI ничего не оставалось, кроме как выступить с публичным протестом. По настоянию Бертрама, Фаульхабера, Галена и других известных немецких епископов папа в конце 1936 г. принял решение издать специальную энциклику, чтобы перед всем миром перечислить обиды, нанесенные немецкой церкви, и осудить церковную политику нацистов. Энциклика на немецком языке «Mit brennender Sorge» от 14 марта 1937 г. была составлена в основном архиепископом Кельна, кардиналом Фаульхабером. В энциклике папа решительно и резко осудил «новоязычество» национал-социалистов, тоталитаризм, расовую теорию и расистские преследования, а также гонения на религию и церковь. В Вербное воскресенье 1937 г. энциклика была зачитана во всех католических храмах Германии. Хотя речь в ней не шла об осуждении фашизма, энциклика тем не менее произвела сильное впечатление на верующих. Со стороны фашистов прозвучали проклятия и угрозы, перед антифашистами же забрезжили надежды. В мае 1937 г., выступая на конференции немецких епископов в Фульде, берлинский епископ граф Прейзинг предложил объявить «Культуркампф» против нацистов. Большинство епископов, лучше знавших истинные намерения папы, отклонило это логичное предложение – не только потому, что боялось последствий конфронтации, но и потому, что близость основных политических интересов казалась в тот момент более ценной, чем разногласия по принципиальным вопросам.
