Нейтралитет Пия XII нельзя сравнивать с нейтралитетом Бенедикта XV во время Первой мировой войны: тогда два блока держав, противостоящие друг другу, вели несправедливую с обеих сторон войну, в которой папство и не могло занять позицию ни на той ни на другой стороне. Однако теперь речь шла совершенно о другом. Эта война со стороны фашистских агрессоров была направлена на уничтожение и порабощение других народов, в то время как сражавшаяся против них антифашистская коалиция вела справедливую борьбу, а потому имела все основания ожидать моральной поддержки со стороны папы. Однако Пий XII борьбу народов против фашизма, представлявшего угрозу для их существования, ставил на одну доску с агрессией, одинаково характеризуя их. Это было непростительной ошибкой.
В истории папства Новейшего времени вошло в обычай, что папа, вступая на престол, в программной энциклике излагает основные принципы своего правления. В случае с Пием XII такого заявления пришлось ждать восемь месяцев; апостолический циркуляр, начинавшийся словами «Summi pontificatus», был опубликован 20 октября 1939 г. Он с прискорбием констатировал, что люди «изо дня в день во все большем количестве отворачиваются от веры в Иисуса Христа и даже порывают с признанием ее законов»[122]. Этот процесс дехристианизации, этот религиозный и моральный агностицизм, этот подрыв моральных норм, кодифицированных в католическом вероучении, или отказ следовать им являются истоком бед нашего мира. Очевидно, в программной энциклике необходимо было изложить и позицию по самым актуальным вопросам эпохи, имеющим судьбоносное, решающее значение для католической церкви, ведь уже шла Вторая мировая война. Следовательно, далеко не формальное значение имело то, что новый папа подтвердил Латеранские соглашения между Ватиканом и правительством Муссолини: он заявил, что они в полной мере соответствуют интересам церкви, и с удовлетворением отметил, что достигнуто полное примирение между фашистским государством и церковью.
Папа подверг анализу возникший кризис и приведшие к нему «заблуждения», а также источники этих заблуждений. Современные представления о государстве Пий XII назвал наиболее опасным для католицизма лжеучением. «Следовательно, пренебрежение Божественным авторитетом и господством Его закона неизбежно приводит к тому, что мирская власть захватывает совершенно неограниченные и ни от кого не зависящие права»[123]. Церковь провозглашает уважение к законам и повиновение земным властям, ибо они исходят от Бога. Таким образом, Бог и выражающая божественную волю церковь вручают власть государству и руководителям государства, но одновременно определяют и границы этой власти. Задача государства – «обследование, упорядочение и развитие частных предприятий и дел отдельных лиц, а равным образом и задача соответственного направления этой частной деятельности ко всеобщему благу»[124].
Государство как таковое – не самоцель, а средство, причем средство достижения общего блага (bonum commune). Из этого явствует, что интересы общего блага устанавливают границы государственной власти. Следуя за ходом мыслей, изложенных в апостолическом циркуляре, приходишь к выводу, что и в этом отношении Пий XII опирается на представления своих предшественников, на энциклики Льва XIII «Immortale Dei» (1885) и Пия XI «Quas primas» (1925). Однако Пий XII трактует предназначение матери-церкви в значительно более усеченном виде, чем его великие предшественники: он считает, что призвание церкви заключается лишь в «осуществлении …духовного обновления, коего способы следует сообразовать с изменившимися условиями времени и с изменившимися потребностями человечества»[125]. Церковь по-прежнему не отказалась от задачи намечать идейные и моральные основы государства. Это требование относится к любой светской власти, именно поэтому церковь осуждает тоталитарные государства точно так же, как и социалистические государства, ведь они, в сущности, ролью церкви пренебрегали.
Во избежание недоразумений мы должны подчеркнуть, что очевидной целью политической позиции Пия XII и его заявлений во время войны была защита интересов Римско-католической церкви и тем самым, прежде всего, защита христианской цивилизации. Эта естественная для христианской церкви задача в период войны была сформулирована, в частности, папой во время рождественских радиовыступлений, обращавших на себя серьезное внимание.
