На конклаве столкнулись два лагеря: интегралисты, желавшие продолжать курс Пия XII (лидер – кардинал Оттавиани), и прогрессисты, сторонники реформ (лидер – кардинал Сири). Большинство кардиналов уже не были итальянцами, и одна их группа, возглавляемая кардиналом-деканом Тиссераном, хотела избрать папой не итальянца. Однако большинство куриальных кардиналов и в этом вопросе тяготело к традициям. Острые противоречия между партиями не давали шанса на избрание ни одному из кандидатов. Снова проявилась закономерность: тот, кто пришел на конклав кандидатом в папы, уйдет с конклава простым кардиналом.
В качестве компромиссного варианта между непримиримыми группами все больше выдвигалась на первый план кандидатура пожилого патриарха Венеции кардинала Анджело Джузеппе Ронкалли (как в свое время фигура Пия X). Ронкалли казался идеальным «переходным» папой. Возраст семидесятисемилетнего венецианского кардинала был равнозначен обещанию, что его понтификат будет не очень долгим. Благодаря своей исключительной способности приспосабливаться к обстоятельствам (способность эта не раз помогала ему на протяжении всей его карьеры), политической неангажированности, а точнее, своим добрым отношениям с левыми элементами он оказался приемлемым и для прогрессистов. Интегралистов его кандидатура тоже устраивала, поскольку Ронкалли в своих теологических взглядах был консервативен и почитал традиции.
В ходе конклава главным противником Ронкалли был кардинал Тиссеран. Но на четвертый день работы конклава венецианский патриарх получил 36 голосов из 51, на один голос больше, чем требовалось для избрания. Когда кардинал Канали объявил имя нового папы, все были очень удивлены.
Общее мнение сводилось к тому, что правление Иоанна XXIII (1958–1963) будет мимолетным. Консерваторы, во всяком случае, добились, чтобы своим государственным секретарем папа Иоанн взял кардинала Доменико Тардини, исполнявшего при Пии XII обязанности заместителя госсекретаря. (И действительно, пока Тардини был жив, то есть до 1961 г., в церковном управлении дело до радикальных изменений не дошло.)
Ронкалли взял себе имя Иоанна XXIII; Иоанном – Джованни – звали его отца, и сыну это простонародное имя вполне подходило. В истории папства было больше всего пап с таким именем. К тому же, выбирая себе имя Иоанн, он как бы хотел сказать, что не хочет быть продолжателем курса ни одного из пап Нового времени. (В XV в. уже был один папа Иоанн XXIII, избранный на соборе в Пизе и низложенный в Констанце, но официальный Рим его не признавал, считая незаконным и антипапой.)
Иоанн XXIII был абсолютной противоположностью своего предшественника. Выходец из семьи земледельцев, Ронкалли и на папском престоле сохранял простоту, мудрость и добродушие итальянских крестьян из окрестностей Бергамо. Его родня и во время его понтификата продолжала заниматься крестьянским трудом; из всей большой семьи только один его племянник стал священником, но к Курии он даже не приближался. Непотизм по-настоящему был похоронен именно при папе Ронкалли. Будущий папа учился в сельской школе, в тяжелых материальных условиях; для него был открыт, в сущности, только один путь: церковная стезя. Когда он, добившись стипендии, приехал в Рим, чтобы продолжить духовное образование, он старался держаться подальше от иезуитов; но и модернизм не оказал на него влияния. В 1904–1914 гг. он служил секретарем у епископа Бергамо. В 1915 г. его призвали в армию; сначала он был санитаром, потом капелланом; демобилизовали его лишь в конце Первой мировой войны, в декабре 1918 г.
В 1921 г. Ронкалли получил приглашение в Конгрегацию пропаганды веры и был назначен папским прелатом. В 1925 г. Пий XI, присвоив ему сан титулярного архиепископа, направил его в Болгарию в качестве апостольского визитатора. С этого началась его двадцатилетняя служба на Балканах. В Болгарии его задачей было формирование католической иерархии. Когда болгарский царь Борис III женился на Джованне, дочери итальянского короля, перед Ронкалли была поставлена еще более сложная задача: воспользоваться этим династическим браком, чтобы привязать Болгарию в политическом плане к Италии, а в плане религии – к католическому Риму. Второе было заведомо невозможно, и тем не менее визитатор потерял благосклонность Ватикана. Хотя его и произвели в апостольские делегаты, однако после этого о нем забыли, так и оставив его на Балканах.
