В раннем Средневековье для обращения германцев в христианство недостаточно было духовной (церковной) власти, требовалось еще и вооруженное насилие. Это насилие – принуждение мечом – обеспечивали императорские войска. Отсюда следует, что первенство было за имперской властью. В эпоху имперской гегемонии германские народы были встроены в целостную структуру христианского государства. Но для того, чтобы эта структура была прочной, чтобы феодализм стал органическим обществом, вооруженной силы было уже недостаточно: нужна была духовная сила, монополизированная папой, церковью. В конечном счете двойственность эта была характерна для всего Средневековья, она и вела к соперничеству двух видов власти. Религиозное переосмысление завоевательных войн, приложение к ним критерия святости достигнет своего апогея в Крестовых походах.
Возрождение Западной империи открыло новый этап и в истории папства. Роль церкви в феодальном государстве стала решающей, к ее помощи прибегали даже в сфере чисто административной деятельности. Для церкви самое большое преимущество новой ситуации выразилось в том, что она – поскольку без нее никак нельзя было обойтись – обретала и материальную независимость, в то же время оставаясь причастной к власти. Но при этом растущая интегрированность церкви в новое государство, политическое всесилие и богатство высшего духовенства вели к тому, что церковь все более проникалась мирскими ценностями, политика начинала довлеть над религией.
Авторитет духовенства, представляющего собой часть феодального господствующего класса, не в последнюю очередь покоился и на ее монополии в сфере культуры. Церковь становилась могучим воспитательным и дисциплинирующим учреждением. Она превращалась в иерархическую структуру, подобную структуре централизованного государства. С созреванием феодального общественного и государственного уклада феодальный характер приобретает и церковь. Архиепископы, епископы, аббаты приносили светскому правителю присягу на верность, тем самым попадая к нему в вассальную зависимость. Короли сами назначали епископов (светская инвеститура). Иерархи, являясь крупными землевладельцами, сами становились феодалами, равными по рангу герцогам и графам.
Еще один источник могущества церкви (сверх того, что своим учением она поддерживала феодальный строй) заключался в том, что – при общей неграмотности населения – власть имущие для своих нужд могли использовать только людей церкви, так как только они владели письменной латынью. Церковь брала на себя выполнение административных, государственных функций, так что два этих вида деятельности: церковная и административная – тесно переплетались друг с другом. Церковь стала посредником в передаче и освоении античной культуры; главную роль тут играли монашеские ордена, которые, среди прочего, переписывали античные книги (рукописные кодексы). Но в монастырях велась и чисто производственная деятельность. Монахи на профессиональном уровне занимались обработкой земли и различными ремеслами. Монастырское производство в основном продолжало традиции мануфактур Древнего Рима. Очень важное значение имеет формирующаяся монастырская архитектура, породившая со временем романский и готический стили.
При всем том даже Франкская империя не способна была сдерживать проявление партикулярных тенденций, связанных с закономерностями феодального общества – такими, например, как натуральное хозяйство, самообеспечение. Поскольку церковь становилась наиважнейшим интегрирующим элементом Франкской империи, то при первом преемнике Карла, Людовике Благочестивом (814–840), имперская власть оказалась зависимой от ставших могущественными франкских епископов. (И неудивительно: франкская церковь владела третью всех земель в империи!) Это отразилось и на отношениях между папой и императором. Избранный папой Стефан IV (816–817) был коронован без утверждения императором! Не обращался к императору за утверждением и последовавший за ним Пасхалий I (817–824). Более того, в 817 г. между Людовиком Благочестивым и папой было заключено соглашение (Pactum Ludovicanum): император не только подтверждал статус Папского государства, но и отказывался от юрисдикции, которую осуществлял над этим государством Карл, а также от вмешательства в выборы пап. Таким образом, суверенитет Папского государства как светского института был временно восстановлен. Но продолжалось это недолго: уже император Лотарь I вернул порядок, установленный при Карле Великом, возобновив имперский суверенитет над папским престолом.
