Бенедиктинский монастырь Клюни в Бургундии, основал который в 910 г. герцог Аквитанский, а первым аббатом был некий граф, – пошел еще дальше: вместе с восстановлением строгой дисциплины ставилась цель добиться независимости от епископов и светских феодалов. Поэтому монастыри объединились в конгрегацию, нити руководства которой сходились к главному настоятелю аббатства Клюни. Стоявший во главе монастыря главный настоятель (аббат) считал себя сюзереном по отношению ко всем монастырям, входящим в конгрегацию, конгрегация же находилась под непосредственной защитой папы. Клюнийский аббат повелевал монашеским воинством как король и военачальник. Причина его успеха заключалась в том, что он выражал сущностную потребность эпохи – потребность избавления от феодальной анархии. (В конце XII в. в конгрегацию входило уже около 2000 монастырей.)
В монастырском реформаторском движении возобладал духовный настрой Григория I, который не ограничивался пределами монастырской кельи – он хотел спасти для Царства Божьего весь мир. Ориентируясь на этот идеал, он стремился обновить не только духовенство, не только церковь, но и мирян, все общество, – двигаясь к этой цели через постижение глубинной сущности вероучения, через обращение вспять процесса обмирщения клира, через углубление религиозной жизни мирян.
Идеи монастырского реформаторского движения назначенные императором папы-немцы принесли с собой в Рим, где в скором времени выковали из них идеологическое оружие вселенского господства пап, – оружие, которое обратилось против императора. Партия сгруппировавшихся вокруг папы монахов, сторонников реформ, распространила на всю церковь убеждение, в соответствии с которым монастырями может распоряжаться исключительно папа. В результате остро встал вопрос о так называемой светской инвеституре. Символический акт посвящения человека в епископский сан (investitio), торжественное вручение ему перстня и посоха (что, собственно, и называлось инвеститурой) христианские государи Европы обычно проводили сами, под тем предлогом, что церковные владения – это вассальные владения, а они являются сюзеренами. (Перстень символизировал обручение, духовное единение епископа с верующими, посох же – власть над епархией.) Реформаторы же были уверены, что право посвящения в епископы, как и право распоряжаться церковным владением, принадлежит высшей церковной инстанции, то есть папе. Подобные убеждения вполне совпадали с намерениями пап, так как планируемые реформы должны были повысить авторитет пап, расширить сферу их влияния, а значит, означали бы серьезный шаг на пути к реализации церковного универсализма. Имперская власть – пока она считала, что ей удастся удержать в своих руках папство, выступающее за реформы, – также поощряла реформаторов. Однако скоро Генрих III, а тем более его сын Генрих IV вынуждены были понять, что, если они будут двигаться по этому пути, их власть останется без поддержки церкви. В дальнейшем выяснилось, что немецкая высшая духовная иерархия, ревниво оберегавшая свои богатства и свою самостоятельность, тоже совсем не желает поддерживать реформаторские устремления, ослабляющие их могущество, и в разворачивающейся борьбе между императором и папой встанет на сторону императора.
На судьбу пап-немцев, чья деятельность тесно переплелась с реформаторским движением, трагическую тень отбрасывает череда их быстро следующих друг за другом смертей. Упоминавшийся выше Климент II, понтификат которого длился всего год, был отравлен; его преемник Дамас II, епископ Бриксенский, пробыв папой всего несколько недель, в 1048 г. умер от горячки. Тогда Генрих III решил призвать в Рим, на папский престол, Галинара, архиепископа Лионского, но тот решительно отказался от такого опасного «почета». В конце концов папой стал дальний родственник императора: Лев IX (1049–1054) горячо поддерживал и церковную реформу, и императора.
