Верховенство папы в вопросах управления церковью, обращенное вовнутрь (внутрь церковной системы), означало, что национальные церкви подчинены Риму, а высшие иерархи – папе, – так реализуется принцип церковного универсализма. Реализация верховенства наружу, то есть по отношению к светской власти, означала, что иерархи должны защищать единство церкви даже вопреки партикулярным интересам светской власти, и первейшее средство здесь – наделение Рима правом назначать высших иерархов. Однако григорианское папство доводило эту идею до логического конца: оно пыталось распространить верховенство папы и на сферу политики. На протяжении столетий никто не подвергал сомнению первенство Святого престола в области догматов. Верховенство папы признавалось – хотя и не без сопротивления – и в управлении церковью. Григорий VII и его преемники, переосмыслив прежний дуализм, хотели реализовать, в органическом единстве с церковным универсализмом и при верховенстве папы, и универсализм политический. Такой вариант мироустройства предполагает, что во главе христианского сообщества находится папа; следовательно, папа должен занять и место императора.
Внутренние закономерности феодального общества в принципе давали возможность для осуществления теократии. В период раннего феодализма (IX–XI вв.) ведущую роль в христианском сообществе играла власть императора; причина этого заключалась и в том, что отдельные феодальные государства еще не окрепли в достаточной степени, христианство еще не пропитало общество во всей его глубине. В таких условиях примат светской, вооруженной власти становился очевидностью.
Положение изменилось в период зрелого феодализма (XII–XIV вв.). По отношению к окрепшим феодальным государствам императорская власть, стоящая над государствами, уже не была такой очевидной реальностью, политический универсализм не мог быть воплощен в жизнь с неизбежностью, средствами государственной власти, порождая империю. Изменения произошли и во внутренней структуре общества: результатом полнокровного развития феодальных отношений явилось укрепление централизованной королевской власти. В эту эпоху христианство пронизывает все сферы общества, религия становится его органической частью. Универсальная императорская власть уступает позиции партикулярным силам, в то же время церковь, а внутри нее религиозный и административно-церковный универсализм папства достигли своего максимума, упрочились как никогда. Где-то в середине Средневековья папство становится единственной универсальной властью, и это открывает перед ним возможность предпринять попытку достичь и политического универсализма. Политическая верховная власть, оказавшаяся в руках у папы, была реализована не с помощью средств государственной власти (не с помощью оружия), а в идеологической и политической сфере, но так, чтобы одновременно опираться на крепнущее суверенное Папское государство.
После смерти кардинала Гумберта власть в Римской курии оказалась сосредоточенной в руках Гильдебранда, ставшего в 1059 г. архидиаконом. (Молодым священником Гильдебранд поступил на службу к – купившему сан – Григорию VI. В качестве секретаря находился вместе с ним в изгнании, в Кельне. В 1054 г., после смерти Григория, удалился в один из клюнийских монастырей, откуда его позвал в Рим папа Лев IX.) Хотя Гильдебранд не принадлежал к корпусу кардиналов-пресвитеров, он, как глава кардиналов-диаконов, уже при папе Александре II имел решающее слово в Курии. Монахом прошедший клюнийскую школу и достигший высот церковной иерархии, Гильдебранд был умным и расчетливым политиком, но в то же время человеком твердым как сталь, даже фанатичным. В средствах он был не слишком разборчив, поступки же его часто были окрашены страстью. Многие кардиналы-епископы питали к нему недобрые чувства, видя в нем злого духа, пагубно влияющего на пап. Никто в Курии не сомневался, что Гильдебранд – самый реальный кандидат в папы от реформаторской партии, возглавляемой Гумбертом и Петром Дамиани.
