Поразительный факт, что античные врачи и не-врачи, отлично знавшие заразительность и способность передачи другим болезней, между прочим и болезней кожи (например, чахотки, чумы, контагиозных воспалений глаз, лишаев, чесотки и даже проказы), не имели ясного представление о заразительности существовавших тогда половых болезней, именно триппера и местного, мягкого шанкра (ulcus molle). Мы находим у них только темные предположение и неясные указание относительно полового заражение и нечистоты гениталий. В виду довольно высокого развитие античной научной венерологии, полное молчание врачей об этом пункте заставляет думать, что в то время не существовало ясного и рационально обоснованного взгляда на заразительность венерических болезней или что тогда даже вообще не существовало понятие толовые болезни», т. е. болезни, приобретенные путем половых сношений. Как я доказал это в другом месте, тогда знали «болезни половых частей», но не «половые болезни». В то время, как при лишаях, например, предостерегали от поцелуев, благоприятствующих передаче болезни вследствие прикосновения, как «contactus perniciosus», мы нигде не находим запрещение половых сношений для предупреждение заражение венерическими болезнями – не находим даже в библии, в которой, в противоположность медицине классической древности, содержится так много предписаний очищение и обособление гонороиков, и которая уже, следовательно, обнаруживает большее знакомство с контагиозностью гонореи. Таким образом античная гигиена проституции-которая не только существовала, но достигла даже значительного развития-не исходила из идеи об опасности заражение венерическими болезнями в борделях, а является ничем иным, как выражением чисто эстетического отвращения к грязи, единственно только стремлением к чистоте, которое связано было в древнем мире – восточном и греко-римском – с страхом перед нечистотой и патологическими отделениями вообще и отделениями мужских и женских половых органов в частности.
Но медицинский взгляд на проституцию в античную (и средневековую) эпоху уже потому, прежде всего, должен был быть иной, чем теперь, что худшая половая болезнь, сифилис, тогда не существовала. Если бы мы даже допустили, что возможность заражения другими половыми болезнями была в то время известна, то и тогда пришлось бы признать проституцию с гигиенической точки зрения безобидной, а половые сношение с проститутками – вполне безопасными. Хотя мы знаем теперь, что гонорея, несомненно, существовавшая в древности, может представлять довольно серьезное заболевание, но знание это приобретено нами лишь в последние десятилетие 19-го столетие (со времени открытие скрытой гонореи у женщины Неггератом в 1872 г., и открытие гонококка Альбертом Нейссером в 1879 г.). Кроме того, по сравнению с той ролью, которую играла с первого момента Своего появление несомненно худшая болезнь, сифилис, на гонорее едва ли стоит останавливаться. Выдающийся знаток индивидуального и социального значения венерических болезней высказывается по этому поводу следующим образом:
«Еще очень недавно, когда упоминали об опасностях венерических болезней, имелся в виду исключительно только сифилис. Не только медицинские авторы, чтобы доказать необходимость энергичной общественной профилактики, ограничивались указаниями на большой вред, который приносит больным и обществу сифилитическая зараза (The Lancet, 28 августа, 1869 г.: «гонорея и венерические болезни ничто в сравнении с настоящим сифилисом»); и в общественных дебатах на эту тему безобидность гонореи, в противоположность сифилису, «единственно серьезной болезни» (М. Scott, А. State lnquity, London 1890, стр. 52) представляет один из главных аргументов аболиционистов против врачебного исследование проституток».
Таким образом, незнакомство с заразительностью триппера и местных венерических язв с одной стороны и полное отсутствие сифилиса – с другой были причиной той беззаботности, которую мы видим в древности в обсуждении проституции с гигиенической точки зрения. Благодаря постепенному ознакомлению с заразительностью триппера, такое отношение к вопросу в средние века ослабляется, а с первым появлением занесенного в конце 15-го века из центральной Америки сифилиса, оно испытывает дальнейшее тяжелое потрясение, последствие которого чувствуются еще и по сей день, так как современная проституция по своей организации и социальному положению, безусловно, представляет продукт античной культуры.
