В «Ионе» Еврипида мы узнаем из уст Креусы, что женщины «мужчинам ненавистны. Злая доля!» (Перев. И. Ф. Анненского, т. I, стр. 468).
Что такое презрение к женщине отлично уживалось с грубой чувственностью и страстью к гетерам, показывает приведенное Иеронимом в его «Исторических Памятниках» мнение Софокла о женоненавистничестве Еврипида. Когда кто-то назвал Еврипида ненавистником женщин, Софокл сказал: «Да, но он мизогин только в своих комедиях, в постели же он филогин». (Атен. XIII, 557е). Как пренебрежительно относился к женщинам Перикл, мы уже указывали выше (стр. 390).
Начавшееся во время Евриппда движение в пользу эмансипации женщин, на которое он намекает в своей «Медее» (1018 и дал.) и которое служило, как мы уже видели выше, предметом остроумных насмешек, в особенности з некоторых комедиях Аристофана – было лишь временным явлением. Оно дало, однако, повод Платону развить в «Государстве» (455d и далее), свою теорию о природном равенстве способностей обоих полов и выступить там в защиту эмансипации, в то время как в «Timajos» (стр. 42 и 90) он решительно утверждал, что женщина гораздо более несовершенное существо, чем мужчина. Уже Ксенофонт в своем «Oeconomicus» (с. 7, 22 и далее) боролся с взглядами Платона в пользу эмансипации. Но еще с большей решительностью выступил против них Аристотель. По его мнению, женщина является по сравнению с мужчиной, безусловно, менее совершенным существом (Poetik., с. 15), и притом она отличается от мужчины не только количественно, но и качественно. Он противопоставляет женщину мужчине как простую материю, несовершенную действительность; мужчина же представляет форму или совершенную действительность (De generat. anim. I. 2; Metuphis. I, 6), Но материе есть причина всякого несовершенства и вреда (Phys. I, 9; de generat. anim. IV, 4), форма же представляет двигательную и целесообразную силу. Женское начало не представляет, по Аристотелю, ничего своеобразного по сравнению с мужским – оно есть только неудачное и изуродованное мужское начало (De generat. anim. II, 3; IV, 1). Собственно существенное, истинно сущее есть мужчина. В женщине же, в крайнем случае, имеется разве возможность к этому сущему, но возможность эта никогда не превращается в действительность, Глубокая сама по себе мысль об отношении между материей и формой, господствующая над всей аристотелевской философией, сейчас же превращается в чисто схоластическую категорию, как только перенести ее на отношение полов. В своей книге «Пол и характер», Бейнингер, как известно, снова воспринял эти взгляды Аристотеля и старался найти новые схоластические доказательства в пользу того, что женщина представляет «не сущее», а мужчина собственно «сущее» начало. Можно, однако, не вдаваться в подробности идей этого современного женоненавистника-схоластика, и не принимать также близко к сердцу «психологическое слабоумие женщины» Мебиуса, если сослаться на четвертый диалог Дожордано Бруно в его знаменитом сочинении «von der Ursache, dem Prinzip und dem Einen», в котором он превосходно пародирует старое учение Аристотеля о ничтожестве женщины, в классической форме опровергает его и доказывает, что все дело здесь сводится к словам и понятиям, не имеющим основ-в действительности. Но это женоненавистничество именно благодаря своей схоластической форме оказало громадное воздействие, в особенности в христианском учении, на воззрение средних веков, и последствие этого влияние замечаются еще и в новейшее время. По сравнению с ним, выпады средней и новой комедии против женского пола, – например, из собранных у Атенея (XIII, 558 f-559 f) комедий против брака – имеют более безобидный сатирический характер. Менандер написал, правда, комедию «Враг женщин»; (Атен. XV, 691 с), но содержание ее не известно.
